Стерев категории вечных ценностей в меняющемся мире, постмодерн расчистил путь не только иронии и эклектике, но и дешевому популизму. Можно справедливо возразить, что популисты были во все времена и во всех частях земного шара, но с одной важной поправкой: то был «люксовый» популизм, поскольку его носители верили во что-то большее, чем они сами. Давайте спросим у истории, в чем же заключаются отличия. Авраам Линкольн, избираясь на должность президента США в сложнейшую историческую эпоху, представил достаточно прогрессивную программу. От неё веяло популизмом, поскольку она казалась слишком фантастической для воплощения в жизнь. Сопротивление противников ликвидации рабства было гигантским, причём не только в стане его оппонентов, но и среди однопартийцев. На фоне нескольких провальных попыток Линкольн мог бы заявить, что сделал все, что мог, и повесить свои принципы на гвоздь.
Однако он не стал винить в своей тяжёлой доле и трудностях даже «бывших» в лице отцов-основателей – Вашингтона, Джефферсона и Мэдисона, оставивших ему такое наследие. Многим современным политиканам сложно это понять и принять, но быть государем – это не про перманентный поиск оправданий и козлов отпущения, а про последовательность, ответственность и принципы, за которые порой приходится жертвовать многим, в том числе жизнью. Сегодня мы знаем, что Авраам Линкольн спас страну, модернизировал нацию и вывел ее живой из цепких зубов исторической смерти. Но забываем, что все это имело цену: он был лишён возможности видеть свою семью, при жизни стал свидетелем кончины троих из четверых своих сыновей, нажил себе тысячи врагов, ждавших его падения. Хотя он вполне мог бы вести праздный светский образ жизни, прикрываясь беспрецедентной популярностью в народе.
Мы не можем ни посвящать, ни благословлять, ни почитать эту землю. Отважные люди, живые и мертвые, сражавшиеся здесь, уже совершили обряд такого посвящения, и не в наших слабых силах что-либо добавить или убавить. […] Скорее это нам, живущим, следует посвятить себя завершению начатого ими дела, над которым трудились до нас с таким благородством те, кто сражался здесь. Скорее это нам, живущим, следует посвятить себя великой задаче, все еще стоящей перед нами, — перенять у этих высокочтимых погибших еще большую приверженность тому делу, которому они в полной мере и до конца сохраняли верность.
Авраам Линкольн, г. Геттисберг, 1863 г.
Однако Линкольн сознательно пошел по сложному и опасному пути сознательного государственника-хранителя, отдавшего свою жизнь во имя спасения и сохранения того, ради чего сложили свои головы тысячи его соотечественников. В конце концов он заплатил собственной физической жизнью за то, что абсолютное большинство и тогда и сегодня неспособно постичь. Они могут даже не догадываться, что сегодня они живы и носят в карманах паспорт сверхдержавы только потому что личности вроде Линкольна в свое время сделали выбор не в пользу себя и своей комфортной жизни. Но большинству это знать и не нужно. Люди ведут свою обыденную нормальную жизнедеятельность, внося тем самым свой вклад в укрепление страны и нации. Важно, что об Аврааме Линкольне помнит прослойка государственников, которые, в свое время прочитав его Геттисбергскую речь, приняли осознанное решение стать хранителями наследия, защитниками национального и государственного иммунитета. Именно поэтому сегодня портрет Линкольна выгравирован в святой для американских государственников горе Рашмор рядом с такими же титанами, благодаря которым из ничего зародилась одна из величайших политических наций в истории человечества.
В очередной день «независимости» Армении мы в который раз констатируем плачевный, но крайне важный факт: провал формирования института государственников. Мы по-прежнему не видим генералов, которые несут портреты Тиграна Великого, царя Папа, Гарегина Нжде, Христофора Араратова, Андраника Озаняна, Монте Мелконяна, Вазгена Саркисяна и Роберта Абаджяна. Напротив – мы лицезреем гедонистов и карьеристов в погонах, снявших с себя все арцахские медали и награды, и все это ради «чести» пожимать руку человеку, который даже слышать не хочет слово «Арцах» и требует немедленно предать забвению тех, кто тысячелетиями созидал одну из древнейших и уникальнейших цивилизаций, наследие которой давно вышло за пределы Армянского Нагорья.
Кузнец судьбы народа — его интеллигенция. В лице своих народов по-настоящему меряются силами — будь то в вопросах принципов или на поле боя — интеллигенции, руководящие элементы народов. Один и тот же народ, одна и та же армия, в зависимости от своих руководителей, может и сотворить чудеса, и позорно пасть на колени перед противником. Армия, народ психологически есть лишь то, что вложили в их коллективную душу их руководители, — они есть то, что есть их руководители.
Гарегин Нжде, «Страницы из моего дневника», 1924 г.
Мы все реже и реже слышим интеллигенцию, которая иногда говорит четко и ясно, но шепотом, боясь разделить судьбу Армена Григоряна. Мы видим пафосное поздравление с днем «независимости» от человека, который использовал ее в своих интересах и трусливо бросил ее в ответственный момент, сбежав в Лондон прямым рейсом из Эмиратов. Теперь с Площади Республики, где когда-то земля содрогалась под мощной поступью воинов Армянского мира, сегодня доносятся низкопробные «хиты» клоунов, согласившихся развлекать местных мещан за тридцать серебреников.
Но мы убеждены, что в этот же день наши пленные, сидящие в холодных камерах под наблюдением самонадеянно улыбающегося азербайджанского дозорного, закрывая глаза, слышат дикие звуки зурны, раздающиеся от Хуступа до Шуши, над которым развевается армянский триколор. В этот день духи наших титанов склоняются к нам и подсказывают, что армянская история не закончилась, пока мы не сдались…
