В последнее время многие наши читатели (единомышленники) задают интересный и крайне важный вопрос: значим ли мы, армяне, что-то для человечества и что мы можем дать ему как будущая нация?
Первая вполне ожидаемая реакция на подобную постановку вопроса – обвинения в развязывании бессмысленных и бесполезных философских дебатов. В действительности же этот вопрос имеет критически важное значение.
Почему мы вообще появились как самобытная цивилизация и в чём смысл нашего коллективного существования?
Ответ на этот вопрос выходит далеко за пределы теоретической философии, определяя нашу ценностно-функциональную практичность. Однако, прежде чем его сформулировать, обозначим основополагающий принцип: всё рождающееся имеет смысл и умирает из-за неспособности его распознать, принять и эффективно использовать.
Мы многократно отмечали, что миссия любой нации заключается в сохранении, защите и преумножении своего наследия. Наследие как конструкция состоит из двух ключевых блоков: культуры (языка, религии, обычаев и традиций) и истории (побед и триумфов, поражений и трагедий). Мы, как древний народ с колоссальным коллективным опытом жизнедеятельности, дошли до 21-го века со своим уникальным наследием, оставившим свой след во всех частях планеты.
В чем же уникальность этого наследия? Во-первых, оно имеет конструктивный характер. Иначе говоря, мы как народ формировались в результате созидательной (конструктивной), а не разрушительной (деструктивной) деятельности. Весь наш эпос и история – это про созидание, интеграцию и укрепление. Мы не захватчики, не поработители и не каратели. При всех возможностях мы не создавали аналогов панарабизма, паносманизма, пантюркизма, паниранизма, панславизма или Pax Romana.
Итак, зафиксируем, что армяне – важная конструктивная часть мироздания, что уже само по себе представляет ценность. И наше существование в этом мире необходимо, по меньшей мере, для сохранения баланса между мировосприятиями (концептами) созидания и разрушения. Вокруг горы Арарат, где зародился и формировался наш этнос, шла перезагрузка самой жизни путём создания нового мира после разрушения Содома и Гоморры (Арарат как конструктивный концепт). Наш прародитель, непокорный Айк, одержал победу над Бэлом, который стремился порабощать и уничтожать. Младший Мгер (сын Давида Сасунского) заперт в пещере и будет оставаться там до перерождения и становления нового, справедливого мира.
Маловерные младоянычары, систематически подрывающие нашу идентичность и веру в собственные силы, скажут, что всё это мифы да легенды. Вероятно, поэтому турецкий мир уже второе столетие пытается смести нас со своего пути и сделать всё, чтобы Мгер не выбрался из пещеры: сперва в Западной Армении, где он и остался в заточении, затем в Арцахе, и даже в имитационной «Реальной Армении». Однако важнее нечто иное: и эпос, и мифология – продукты действительности, и их присутствие – признак высокого развития и усложнения общества, которым располагает далеко не каждый этнос. Миф же воспринимается как исключительно отрицательное явление лишь необразованными патологическими лжецами.
Как бы последние ни старались, «Реальная Армения» никогда не станет частью эпоса, поскольку эпос – это история, которую веками слагают целые поколения; эпос – это всегда про зарождение и его смысл, а не отказ от него и отрицание возложенной миссии. Эпос – это отражение народных чаяний, ценностей и устремлений, видение собственного места и роли в этом мире. Эпос нельзя надиктовать через подконтрольные жёлтые СМИ и государственное телевидение. Наконец, эпос – это история с прицелом на будущее, которого у турецкой колонии нет. Армянская цивилизация завершила оформление своего эпоса ещё как минимум в 10-м веке, до того, как в очаге её зарождения появились турки, и не оставила в нём места для альтернативной концовки.
Во-вторых, мы представляем удерживающее начало, своеобразный катехон этого мира, призванный не допустить торжества разрушения и хаоса. В нашей предыдущей статье мы писали о том, что на Большом Ближнем Востоке сходятся цивилизационные артерии всего человечества. Известно, что там же находился и библейский рай, где человек впервые совершил грехопадение, не устояв перед деструктивной силой. Наш цивилизационный очаг – Армянское нагорье – во всех смыслах служит естественным барьером, защищающим этот регион от разрушения извне.
То, что тотальная перекройка Ближнего Востока в частности и глобального порядка в целом, в очередной раз началась с нас, вовсе не означает, что мы обречены быть пешкой в противостоянии центров силы. Напротив: это доказывает, что мы не справляемся со своей функцией сдерживания и отражения деструктивных сил.
Ослабление армянского фактора слишком дорого обходится странам региона, а значит, и миру, поскольку нет ни одной страны, которую не затронуло обострение ирано-израильского конфликта. Можно продолжать отрицать действительность и раздавать территории и влияние, надеясь, что кто-то удержит этот испещрённый снарядами небосвод вместо нас. Однако законы физики непреклонны перед иллюзиями: невозможно устоять под усиливающимся давлением, сокращая площадь собственной опоры.
Задача-минимум – приобрести опору до того, как небо свалится на нас. Аналога Атланта в армянской мифологии нет; привести в порядок себя, а затем и хрупкий мир, мы сможем только совместными усилиями. В конце концов, иначе бы в нас как в коллективной единице и правда бы не было смысла. Созидание потребует силы, дисциплины и способности к быстрой мобилизации. Наконец, оно требует честности с самими собой: мы более не можем позволить себе наивную деятельность и ложные ориентиры. Справедливый мир, который нам уготовано добиваться и ради которого к нам вернётся Младший Мгер, удастся установить, только защитив собственное наследие. В падающем самолёте сперва надевают маску на себя, и только потом – на любимого ребёнка. Мы же добровольно приносим в жертву своё ради процветания не просто чужого – вражеского.
Нас убеждают, что мы – малый народ, обречённый жить под пятой других сил, вечных носителей антиценностей разрушения и подчинения. И чем сильнее нас пытаются убедить и покорить, тем очевиднее, насколько отчаянно они нуждаются в том, чтобы мы им поверили. Пора выйти из этого искусственно навязанного нарратива и вернуться к тому, что у нас получается лучше всего: строительству вечного. На этот раз нам предстоит строительство нации и государства. Только с такими приоритетами мы сохраним себе право и возможность строить и впредь.
