Конец 80-х прошлого столетия стал пиком глобального армянского пробуждения. Этому способствовало множество объективных и субъективных факторов. С одной стороны, уже очевидно неизбежный распад Советской империи, открывавший новые возможности для народов, не сумевших удержать независимость после Первой мировой войны. C другой – очередной виток трагедий: землетрясение в Спитаке, этнические чистки армянского населения в Сумгаите, Баку и Мараге, операция советско-азербайджанских силовиков по депортации армянского населения из ряда населенных пунктов в Арцахе, включая стратегически важные Геташен и Мартунашен. В тот критический момент армянский мир мобилизовал значительные ресурсы, без которых независимость Армении и освобождение Арцаха были бы невозможны.
Но почему и как произошло это пробуждение? Без ответа на этот вопрос мы не сможем понять глубинные причины нашего последующего поражения. Дело в том, что мы и не просыпались, нас искусственно разбудили.
После окончания Второй мировой войны сформировалась новая система международных отношений, где тон задавали две крупнейшие супердержавы с ядерным оружием – Соединенные Штаты и Советский Союз. Их противостояние шло во всех сферах и на всех участках земного шара. Однако любая система политических правил вариативна и имеет эволюционный характер. Это означает, что стороны, как правило, договариваются о красных линиях только по итогам пожароопасных событий. Для Вашингтона и Москвы таким событием стал Карибский кризис 1962 года, когда мир был в шаге от ядерной войны.
По итогам сложнейших переговоров страны смогли прийти с некоему аналогу джентельменского соглашения, понимая, что единственно возможный итог дальнейшей эскалации – бессмысленная ликвидация друг друга и всего человечества. Сформировавшаяся по горячим следам культура стратегического сдерживания сделала мир более безопасным местом и кардинально изменила природу всего дальнейшего противостояния. Этот итог, во многом, стал результатом ювелирной работы двух имперцев-государственников: Анастаса Микояна[1] с советской стороны и Пола Игнатиуса (Игнатосяна)[2] с американской. На данный момент о роли Микояна благодаря мемуарам Добрынина – тогдашнего советского посла в США – известно намного больше, в отличие от Игнатиуса, близкого к президенту Джону Кеннеди и министру обороны Роберту Макнамаре (представлявшим ирландская ветвь американской аристократии). Надеемся, что вскоре львиная доля закрытых документов о роли Игнатиуса станет доступна для более тщательного изучения.
В тот момент для Белого Дома и Кремля армянский фактор раскрылся с неожиданной стороны. Логика местных аристократий была простой: если два этнических армянина с разных концов света могут быстро и эффективно найти общий язык по столь сложному вопросу, в который были вовлечены кровожадные ястребы с обеих сторон, и пролоббировать сбалансированное решение руководству своих стран – то какой же громадный армянский потенциал спит в разных участках планеты. После этого с обеих сторон началась череда событий по пробуждению армянского мира с целью его использования в своих интересах.
Советские и американские государственники знали, что раскачать армянский мир проще всего через тему Геноцида, поскольку эта самая больная, глубокая и свежая рана. Администрация Кеннеди начала реанимацию этой темы аккуратно, упомянув об уничтожении армян в документе, направленном в ООН. Советы, где армянский фактор был намного глубже интегрирован в государственные, дипломатические и силовые ведомства, сделали более решительный ход, разрешив строительство в Ереване мемориального комплекса в память о жертвах Геноцида. Дальше события развивались стремительными темпами: первая двухпартийная резолюция о Геноциде армян в Конгрессе США в 1974 году, начало деятельности Армянской секретной армии освобождения Армении в 1975 году, интенсивная интеграция армянского элемента в Республиканскую и Демократическую партии в период 62-80 гг. (факторы Стивена Деруняна, Джорджа Дюкмеджяна, Чарльза Пашаяна, массачусетской семьи Мугар и иллинойской семьи Паравонян), вторая двухпартийная резолюция о признании Геноцида в 1982 году, двукратное увеличение армянского компонента по линии советского МИДа, КГБ, военной разведки и т.д.
Как отмечалось в начале статьи, пик пробуждения армянского мира пришелся на конец 80-х – начало 90-х, когда Штаты были заинтересованы в появлении и усилении независимой армянской государственности. Ставка на армянский национальный проект делалась исходя из наличия крупной и уже интегрированной в американскую общественную, политическую и экономическую жизнь армянской общины, которая должна была сыграть роль стратегического моста в отношениях между странами. У двух других южнокавказских республик – Грузии и Азербайджана – не было подобного стартового стратегического актива. Американские государственники были настолько заинтересованы в успехе армянского проекта, что де-факто и даже во многих случаях де-юре в одностороннем порядке приняли сторону Армении, сдерживая ее потенциальных противников от резких шагов.
Так, в 1992 году был принят закон «О поддержке свободы», который стал законодательной основой для выстраивания двусторонних отношений Вашингтона с новыми национальными постсоветскими республиками. Однако тотальным двухпартийным большинством в Конгрессе и при одобрении самой администрации Белого Дома к этому закону был принят специальный 907-й раздел. В рамках этого раздела налагался запрет на оказание какой-либо экономической, военно-технической и иной поддержки Азербайджану из-за агрессии в отношении Армении и Арцаха/Нагорного Карабаха. При этом была одобрена гуманитарная и экономическая поддержка самому Арцаху/Нагорному Карабаху в рамках американских государственных программ. Баку и Анкара продвигали тезис о том, что это следствие деятельности армянского лобби. Тем самым они хотели показать, что в этом процессе не были задействованы американские государственники, продвигавшие интересы Соединенных Штатов. Все же в точности наоборот: действовал американский национальный интерес, поскольку ни одна лоббистская структура не способна в сжатые сроки добиться столь масштабного двухпартийного консенсуса в Конгрессе, позицию которого безоговорочно поддержал президент страны.
Факты – вещь упрямая, и они подтверждают, что внешние игроки, по достоинству оценивая потенциал армянского мира, разбудили его, открыли перед ним множество дверей, поддержав становление армянского национального проекта в лице Республики Армения и освобожденного Арцаха. По-другому это пробуждение не могло произойти, поскольку у нас не было собственной централизованной национальной аристократии с проработанной программой борьбы за независимость (как в свое время у ирландцев, евреев или поляков).
Однако наши противники не собирались сидеть сложа руки. Они создавали собственную ресурсную базу для ведения диалога с ведущими центрами силы. Противник упорно и терпеливо работал, извлекая максимум из наших ошибок и просчетов. И в определенный момент они сумели изменить баланс геополитического восприятия в свою пользу. Искусственно созданный, этнически неоднородный постсоветский формально шиитский и тюркский Азербайджан из проигравшей стороны, у которой не было ни стратегического наследия, ни глобальных стратегических активов, в результате нашей беспечности, лени и неспособности мыслить стратегически превратился в состоятельное государство с последовательной и понятной позицией, диверсифицированной сетью партнеров и лоббистов по всему миру.
Гейдар Алиев не совершал никаких чудес, как и задолго до него Кемаль Ататюрк в Турции. Он просто выстроил эффективную систему, которая изо дня в день вырабатывала нужные инструменты для решения стратегических задач.
Мы же проиграли в тот момент, когда позволили тому же Гейдару Алиеву избежать подписания безоговорочной капитуляции. Мы проиграли в тот момент, когда не поняли, что у всего есть срок годности и у нас имеется ограниченное время на институционализацию армянского пробуждения. Отдельные влиятельные армяне по всему миру так и остались одиночками, не став частью транснационального института, который должен был стать интеллектуальным, лоббистским, политическим и экономическим ресурсом армянской государственности. Армения не стала центром нового глобального субъекта – транснациональной армянской нации, а превратилась в физическую колонию, где пустила корни феодально-клановая система. Армяне не стали политической нацией, объединенной проработанной ценностно-идеологической базой, а остались народом, который изо дня в день занимался вопросом физического выживания.
Перемены должны начаться с принятия этих фактов и той суровой реальности, что Третья Республика, ради которой сложили свои головы выдающиеся сыны армянского народа, стала не Армянской Республикой – субъектом международных отношений и центром мирового армянства, а второсортной колонией и предметом торга между глобальными и региональными игроками. Решения, влияющие на судьбу мирового армянства, принимает не национальная аристократия, сформированная по принципам и духу меритократии, а местные феодальные кланы, которые ради сохранения своих материальных благ и иллюзии власти сдали страну чужакам.
Внешние силы будут защищать эту систему, поскольку она для них понятна, проста и предсказуема. Следовательно, мы не должны питать иллюзий относительно грядущих летом 2026 года так называемых «выборов». Феодально-клановая система, имея твердый внешний патронаж, будет вне всяких сомнений вновь воспроизведена. Коллаборационистский режим и традиционные игроки («бывшие»), будучи разными ветками одной системы, получат от своих покровителей очередной сценарий спектакля под названием «власть-оппозиция». Нужно перестать концентрироваться на конкретных личностях и партиях, поскольку все они – часть одной системы, и без ее уничтожения ни о каком освобождении Армении речи быть не может. В конце концов, они – всего лишь неприхотливые наемные слуги, имеющие один интерес: сохранить свои «рабочие места».
«Спойлеры» и мелкая агентурная сеть будут создавать иллюзию наличия реальной альтернативы, а патриотичные молодые ребята с благими намерениями будут наивно полагать, что в колонии, где нет и не было политической культуры (поскольку никто не строил государство) могут быть реальные «выборы», «конкуренция» и «борьба». Благими намерениями вымощена дорога в известное направление, и им уготована своя роль: быть красивым фасадом для тех, кто верит в скорые перемены. Для противника важно, чтобы армяне постоянно получали надежду перемен вместо реальной содержательной альтернативы. Поэтому каждый, кто находится вне этой феодально-клановой системы, но при этом верит, что способен одолеть ее в искусственно созданной предсказуемой и управляемой игре, должен принять на себя всю тяжесть последствий легитимизации самой игры и ее совершенно очевидных итогов.
Нравится нам или нет, хотим мы признавать это или нет, но единственный шанс изменить ситуацию – это создать альтернативу колониальной географической Армении, которая на данный момент не является легитимным и моральным лицом мирового армянства. Нынешний год действительно имеет важное значение, но это никак не связано со спектаклем под названием «выборы», ибо повторимся: его итоги очевидны. Этот год важен по другой причине: он знаменует начало реального армянского пробуждения, которое, в отличие от предыдущего, не упустит своего шанса. Мы знаем себя и противника, мы знаем об ошибках прошлого, мы признаем и принимаем реалии и способны отключить эмоции и действовать хладнокровно. Мы знаем, что наш противник умен, силен и влиятелен, но мы также знаем, что у него достаточно уязвимых мест. И мы знаем, что другого пути просто не существует.
[1] Революционер, государственный и партийный деятель СССР.
[2] Американский государственный деятель армянского происхождения, некогда Министр военно-морских сил США и президент The Washington Post. В честь него назван военный корабль США.
