В эти дни исполняется два года с момента, как последние армяне были депортированы из Арцаха. Этой символической победы над армянским миром турецкому коллаборационисту Пашиняну, конечно, мало, потому последние два года он с особым рвением уничтожает всё то, благодаря чему мы сумели освободить Арцах и то, что ещё может помочь нам вернуться в тысячелетний очаг нашей цивилизации: нашу веру в собственные силы, связь с Спюрком, Декларацию о независимости Армении, закрепившую её Конституцию Армении, историческую память о Геноциде армян, Армянскую Апостольскую Церковь, армянскую армию, армянские границы. Список можно продолжать бесконечно, и все его позиции тесно переплетаются друг с другом. Подрыв каждой из них в конце концов сильнее всего бьёт именно по первой – вере в себя.
Однако турецкий комендант вышел на новый уровень. Если раньше он с пеной у рта доказывал армянскому миру, что грош цена нашей истории, что мы хронически слабы и бесполезно сопротивляться тюркскому миру, что надо выполнять все прихоти врага в надежде на помилование, что во всех наших утратах виноваты только бывшие руководители Армении и Арцаха, то теперь… Оказывается, вовсе это и не лишения, а достижения. Более того, теперь мы не то что неспособны (в конкретный исторический момент) дать отпор врагу, а не нуждаемся в этом. Иначе говоря, все те возможности, начиная с самой базовой – существования в качестве какой-никакой политической единицы – за которые мы сражаемся веками, нам просто не нужны. Теперь мы не должны даже мечтать о вещах, которые совсем недавно ещё нам принадлежали.
Нынешнее армянское правительство и его приспешников не волнуют границы, в которых армяне останутся доминирующим (количественно и политически) этносом, будет ли у армян возможность почитать своих предков, ходить в построенные ими церкви, смогут ли армяне самостоятельно определять будущее своей страны.
Целеполагание Пашиняна вполне понятно: нет смысла тратить время и силы, чтобы кормить армян обещаниями, если можно просто лишить нас какой-либо цели вообще. Тогда не придётся объяснять аборигенам, почему не выполнил ни одно предвыборное обещание (одним из дних в 2021-м году было освобождение Шуши и Гадрута), почему спустя 7,5 лет у власти «бывшие» до сих пор мешают строить государство, в конце концов, почему происходит ползучая колонизация страны. И добивается он этой цели самыми верными и безотказными методами – контролем образования (антиармянской деятельности профильного министра Жанны Андреасян можно посвятить отдельную статью, причём уголовную) и обезглавливанием армянского общества. Поговорим о последнем.
Давно известно, что искусственное противостояние Пашиняна и так называемых «бывших», особенно Роберта Кочаряна, является самой надёжной гарантией сохранения власти турецкого коллаборациониста и утраты какой-либо надежды на положительные изменения. Однако такой гарантии Пашиняну недостаточно, что вполне понятно: его ставки слишком высоки, и утрата трона на кусочке, который формально останется за армянским вилайетом, чревата казнью в румынском стиле. Покидать должность наместника турецкого султана в Ереване он планирует только вперёд ногами. Поэтому Пашинян идёт ва-банк, на корню зачищая любые здоровые устремления не только в политическом, но и в культурном, нравственном поле. Иначе высок риск, что армяне могут проснуться, а турецкие хозяева ему такой провал не спустят с рук.
Тактика у турецкого коменданта такая же, как у его заказчиков 110 лет назад: начать с разоружения армянских мужчин и уничтожения интеллигенции. С теми, до кого не дошли руки младотурок, расправились Ленин и Сталин. И Талаат-паша, и советские руководители, несмотря на то, что располагали ресурсами огромных империй, прекрасно понимали (особенно Ленин и Сталин – после Сардарапата и Баш-Апарана), как тяжело будет иметь дело с армянами, которые поверили в свои силы, у которых есть лидеры, способные реализовать этот потенциал, и, самое страшное, лидеры, которых невозможно подкупить мирскими благами или запугать их отсутствием.
Советская империя не могла поглотить Армению, которую защищали Гарегин Нжде, Андраник Озанян и Мовсес Силикян, Армению, о которой грезили и приближали Егише Чаренц и Забел Есаян. Сегодня уже новые младоянычары не просто отбирают память об этих людях у армянского народа, а дискредитируют их в его глазах, выставляя всех, кто когда-то поставил благо Родины выше личного и тех, кто посмел увековечить их подвиги в своих произведениях, продуктом пропаганды тех самых советских палачей.
Вместо «не можешь победить – возглавь» непопулярный Пашинян реализует принцип «не можешь победить – обезглавь».
Надо признать, его грязное дело значительно упрощается работой на этом поприще его предшественников. Война и дикий капитализм, нагрянувшие в первые годы существования Третьей Республики, привели к тому, что истинные авторитеты (вроде Леонида Азгалдяна, Монте Мелконяна, Артура Мкртчяна) погибли или были безнаказанно убиты, многие интеллектуалы покинули страну с разрушенной наукой и производством, а оставшиеся «интеллигенты» ощутимо снизили планку и стали разбазаривать свой символический капитал взамен на доступ к кормушке. Так, «интеллигенция» перестала заводить дискуссии, обсуждать будущее и задавать его ориентиры, привносить ценности и служить примером следования им. Интеллигенция перестала существовать, а слово «интеллигент» стало насмешкой. Одним из редких исключений из правила стала поэтесса Сильва Капутикян, которая боролась за открытие Цицернакаберда, стала лицом протестов за «Миацум» (воссоединение Армении и Арцаха) и не побоялась вступить в публичную полемику со вторым президентом Робертом Кочаряном, вернув вручённый ей им орден Маштоца.
В то же время армяне Спюрка, которые самостоятельно добились успеха в странах проживания и не должны были стать лёгкой добычей для ереванских наместников, в основном выбрали лёгкий откуп от новой Родины, не желая уделять ей достаточно времени и усилий, тем самым помогая недостойным руководителям удержать власть в Армении – и параллельно разочаровываясь в народе, который точно так же терпел эту власть. Сегодня эта тенденция, увы, продолжается. Когда люди со значительно превосходящим Пашиняна коэффициентом интеллекта (IQ) и послужным списком жмут руки турецкому коллаборационисту и оставляют ему Армению на растерзание, у общества нет ни единого основания думать, что а) Пашинян ведёт нас на верную смерть (иначе бы эти «умные» и «патриотичные» люди, не нуждающиеся в его «крыше», не находились бы с ним в одной комнате) и б) в армянском мире остались люди, заслуживающие доверие и способные развернуть наше падение в пропасть.
Увы, сегодня не осталось в живых людей, лишь один недовольный взгляд которых означал бы политическую смерть недостойного руководителя. Никто бы не усомнился в чистоте порывов и моральной правоте Шарля Азнавура, если бы он сегодня выступил против Пашиняна. Приговором бы стало и недовольство Монте Мелконяна. Многие бы поверили в искренность Левона Айрапетяна, всегда следовавшего совести, а не указке временщиков. К величайшему сожалению, мы не имеем оснований включить в этот славный список кого-то из ныне живущих армян.
Таким образом, Пашинян убеждает нас, что никому и ни в кого верить нельзя, и обрекает армянское общество на постоянную войну всех против всех, направляя нашу пассионарность на самоуничтожение, а не борьбу с врагом. Более того, он прекрасно осознаёт, что обрекает на смерть всё, к чему прикасается. Самый свежий пример – события вокруг спектакля «Цанкапат» («Изгородь») по мотивам рассказа Степана Зоряна, где Пашинян обкатал свою речь о советской армянской литературе с пассивного согласия артистов, в частности Мкртича Арзуманяна. Обратить поклонников против артиста и артиста против поклонников– и с поп-корном наблюдать за тем, как люди ищут истину где-то в крайностях, разочаровываются в тех, кого любили и кому доверяли. Так премьер-министр Армении проводит сентябрь.
Много ли ещё таких беззаботных месяцев и лет проведёт Никол Пашинян, уничтожая остатки нашего потенциала и наши мечты когда-либо оправиться от его правления, зависит исключительно от формирования армянской национальной аристократии.
Когда-то в тифлисском доме Ованеса Туманяна регулярно собирались лучшие армянские умы и обсуждали, как спасти армянский народ от уничтожения. В том доме сохранился балкон, на который периодически выходил и полководец Андраник, когда гостил у великого писателя. Внизу его всегда с нетерпением ждала толпа, которой было важно узнать о положении наших соотечественников из первых уст. Сегодня у нас нет человека, которого мы бы ждали под таким балконом. Сегодня ощутимой части армянского общества не слишком интересно, что будет с армянами в соседнем регионе, не то что в другой стране.
Найдётся ли во всём армянском мире хотя бы небольшая группа мыслящих и опытных людей с чистой репутацией, которые готовы взять на себя ответственность за выживание и политическую безопасность своего народа, мобилизовать его силы для борьбы за своё место под солнцем? Сумеют ли они поставить своё смертное «я» на службу бессмертному общему?
«Да» в ответ на эти вопросы, причём скорейшее, – ключ к становлению армянской нации и армянского государства как суверена Армянского нагорья. Хотя бы один ответ «нет» обозначит бесславный конец тысячелетней истории ежедневных подвигов, которые армяне совершали ради того, чтобы остаться армянами, ради того, чтобы сегодня у нас вообще была эта роскошь – брать ответственность за собственную судьбу.
