Меньшинство и большинство, управленцы и управляемые, созидатели и потребители – темы, на которые размышляли великие мыслители с древнейших времен. В современной исторической и политической науках аристократии уделяется внимание не столько как философскому ценностному феномену, сколько как форме государственного управления. Что же есть аристократизм, и кто такие аристократы?
В античном мире аристократией считалось меньшинство, обладающее силой. Подразумевалось, что правители обязаны иметь достаточный силовой ресурс для управления (в том числе принудительного) большинством для его защиты от внешних угроз. Ради сохранения своего статуса правящего меньшинства древние аристократии должны были не просто обладать силой, но также постоянно ее проецировать (завоевывать, чтобы не быть завоеванным) и передавать от поколения к поколению. Древнегреческий философ Гомер считал, что правители, способные взять на себя ответственность за свою землю и земляков, избраны самим Верховным богом – Зевсом. Избыточная сила достойных непременно порождает высшую ценность – благородство, которое отличает истинное правление, имеющее божественный источник происхождения. В рамках этой же логики древние римляне именовали представителей правящего меньшинства «патрициями» (потомки великих отцов).
Античный аристократизм – это о правлении сильных, ответственных и доблестных. Представители греческой аристократии были обязаны постоянно изучать логику, риторику и философию (духовная сила), совершенствовать себя физически, чтобы быть примером для тех, кого они собираются ввести в бой (физическая сила). При этом упор делался именно на политическую подготовку, поскольку аристократ, сумевший защищать свою землю и людей, не вступая в войну – достиг наивысшей мудрости в области государственного управления.
Этот подход имел свои преимущества и недостатки. С одной стороны, аристократы активно обучались искусству государственного управления, с другой – создавалась почва для появления класса демагогов и популистов. В кризисные времена на передовую выходили реальные аристократы, спасавшие свою страну (полис) от смертельных угроз. В греко-персидских войнах 500-449 годы до н. э, когда на кону стояло выживание всех греческих полисов, ковались выдающиеся аристократы своей эпохи – Фемистокл, Перикл, Кимон и Леонид Первый. Однако в мирных условиях роль подобных правителей-аристократов резко падала, и на смену им приходили популисты.
Из-за смещения внутреннего баланса между реальными аристократами и популистами в пользу последних начался кризис классического полиса, что стало ключевой причиной упадка тогдашней Греции.
Римляне, напротив, делали упор на усовершенствование военного искусства и материальное обогащение через упорный труд. Местные патриции исходили из того, что политика без войны и стремления к богатствам ведет к лени, разложению и утрате чувства силы – ключевого компонента аристократизма. Подобная конфигурация создавала большие возможности для плебеев (также граждане Рима, незнатное большинство). Многие из них, проявив неординарные таланты в области военного искусства и торговли, пробились в ряды патрициев. Ярким примером такого перехода был Марк Лициний Красс – торговец, ставший богатейшим человеком Республики. В определенный исторический момент местная знать обратилась к нему за помощью в финансировании войска для подавления восстания рабов под предводительством Спартака 73-71 гг. до нашей эры. Красс возглавил сформированное им войско, которое подавило мятеж и спасло Республику от вторжения. Он стал спасителем Рима, но понимал, что в силу отсутствия у него знатной фамилии и ради поддержания хрупкого внутриэлитного баланса нужно разделить триумф с истинным (по роду) патрицием – Гнеем Помпеем.
В этой истории Красс поступил как истинный аристократ, поставив государственные интересы Рима превыше своих собственных. Помпей также поступил благородно, не поддавшись на уговоры отдельных сенаторов преподнести разгром Спартака как исключительно собственную заслугу. В итоге Марк Лициний Красс, Гней Помпей Великий и Гай Юлий Цезарь сформировали Первый Триумвират – союз трех мужей (или союз трех аристократов).
Позже Цезарь, получивший бесценные уроки от своих соратников, заложит фундамент новой концептуальной системы – Империи. Цезарь стал Императором, сосредоточив в своих руках львиную долю власти, понимания неприемлемый уровень внутренней разложения как среди патрициев, так и наиболее знатных плебеев. Но даже в подобных условиях, он не стал бездумно ломать одну из ключевых основ римского аристократизма – Сенат. Сложилась беспрецедентная на то время система, при которой де-факто авторитарий использует свою власть, чтобы реформировать государственную систему. Для Цезаря императорская абсолютная власть была не целью, а необходимым инструментом для очищения страны и ее перезагрузки.
Тигран Второй – основатель Великой Армении – пытался выстроить армянскую национальную аристократию по смешанному типу. В ядре аристократии были полководцы, благодаря отваге и самоотдаче которых удалось создать могущественную империю, ставшую прямым геополитическим конкурентом двух других великих империй того времени – Рима и Понтийского Царства.
Тигран Великий не подпускал военных к гражданским делам, создавая на местах ячейки профессиональных управленцев. Таким образом, военные были вечно голодны для новых побед, население же – довольно справедливым управлением.
Ошибка Тиграна состояла в том, что вопреки желанию своих полководцев (основы имперской аристократии) он взял в жены Клеопатру – дочь правителя Понтийского Царства Митридата Евпатора. Армянская военная аристократия не без оснований полагала, что понтийский государь пытается путем династического брака сделать Тиграна своим союзником в противостоянии с Римом. Вне зависимости от тех или иных геополитических расчетов, армянский царь не должен был игнорировать опасения своего аристократического ядра. Многие из них были разочарованы Тиграном, решения которого более не внушали должного доверия. И военные, и управленцы также заметили, что царь царей (титул Тиграна Великого) оказался заложником представителей собственной семьи, которые начали вести внутренние войны за власть. Итог – втягивание Великой Армении в ненужную ей войну (перед которой Тигран по ложным доносам своей супруги арестовал многих видных полководцев), попадание в вассальное положение от Рима и попытка свержения Тиграна его сыновьями по совету их матери Клеопатры, сбежавшей обратно в Понтийское Царство.
В средневековье концепция аристократизма претерпела значительные изменения. Во многом это было обусловлено возвышением Католической церкви в Европе. Все стало намного проще, правители обеспечивали примат католицизма на своей земле, а Святой Престол обеспечивал божественную легитимность их власти. Короли, цари и герцоги стали помазанниками Бога на земле, и их правление стало ничем иным как его прямой волей.
Короли же по своему усмотрению формировали собственную свиту, которую из-за активной пропаганды того времени стали ошибочно считать аристократией. На деле же это были дворяне (люди, близкие к королевскому двору), которым правитель даровал некоторые привилегии в обмен на абсолютную лояльность. Это породило большую пропасть между правящим организованным меньшинством и неорганизованным большинством.
В средневековье концепция классического (античного) аристократизма была извращена до неузнаваемости: властители жили своей жизнью и интересами, их свиты им беспрекословно прислуживали, а большинство оказалось брошено на произвол судьбы. Таким образом, из определения аристократизма оказались вырваны такие фундаментальные категории, как ответственность, доблесть и достоинство.
Одной из последних классических аристократий того времени была семья Медичи, правившая на основе верных ценностно-идеологических установок. Своенравные жители Флоренции видели в этой семье (Козимо Медичи и позже Лоренцо Медичи) реальную силу, которая обеспечивала жесткий порядок и справедливый баланс сил. Козимо хорошо изучил труды Платона и Гомера, ориентируясь на греческий опыт конструирования аристократии. Более того, он основал Академию Платона, которая стала ключевым мозговым центром, где проходили подготовку будущие управленцы. Его сын – Лоренцо, прекрасно знавший историю античного мира, видя процессы разложения внутри правящего меньшинства, стал действовать жестче, ибо того требовали широкие государственные интересы. Он был Юлием Цезарем своего времени, с одним отличием – он изучил прошлое, чтобы не повторить его критические ошибки. Люди понимали, что Медичи – это синоним истинного аристократизма: силы, ответственности, железной воли и достоинства. Неудивительно, что флорентинцы резко восстали против этой семьи, узнав, что Пьеро Медичи – сын Лоренцо – согласился на все унизительные условия капитуляции, стоя на коленях перед французским королем Карлом Восьмым. Это уже был не Медичи, не флорентийский аристократ и даже не потомок великих Козимо и Лоренцо, а обычный смертный, трусливо сдавший свою страну, ее граждан и собственное наследие.
Католическая средневековая система морали создала сословно-корпоративный уклад жизни, в рамках которой аристократизм стал априори невозможен. Так, крестьянин – основная сословная единица большинства – был лишен нематериального идеала и соответственно необходимости жертвовать собой ради высшей цели (ввиду ее банального отсутствия). Дворяне – представители среднего сословия – служили исключительно монарху – верховному сословию, который правит не по качествам и заслугам, а исключительно по воле Божьей. Даже рыцари – своего рода благородный класс той эпохи – служили монарху и прекрасной леди, которых они поклялись защищать.
Классический аристократ (Фемистокл, Марк Красс и Козимо Медичи) не служит ни себе, ни социальной группе, из которой он произошел, ни Богу, а лишь идеологии, в фундаменте которой лежит ответственность за прошлое, настоящее и будущее своей земли и своих людей. Для аристократа собственное величие измеряется исключительно через призму величия собственной страны и ее народа.
Быстрее других из сословного состояния вышла Англия (революция 1639 года). Неконтролируемый беспредел местных монархических династий привел к ослаблению страны и формированию запроса на создание реального аристократического класса, способного действовать решительно и поставить интересы страны и народа превыше всего. Англичане-государственники (в основном из движения индепендентов) объединились вокруг личности Оливера Кромвеля. Он не только казнил слабый правящий класс, но и устранил внешние угрозы, подчинив воле Англии два наиболее воинственных народа – ирландцев и шотландцев. Кромвель заложил основы английской политической нации, которая в будущем станет ядром британской нации – повелительницы одной из крупнейших империй в истории человечества. Как истинный аристократ, Кромвель не стал новым монархом и не собирал вокруг себя дворянское сословие. Он и его последователи остались государственниками и протекторами (защитниками) Англии, Шотландии и Ирландии. Кстати говоря, Кромвель стал примером для будущих отцов-основателей (аристократии) Ирландии, которую он завоевал наиболее жестокими методами.
Новое время породило целую плеяду блестящих аристократий. Великая французская буржуазная революция 1792 года чем-то напоминала английскую революцию 1639 года. Один и тот же сценарий: безответственный монарх, насквозь продажное дворянство и страна, которая на высокой скорости несется в пропасть. Интеллигенция в лице революционеров из образованного буржуазного класса (не путать с аристократией), используя недовольство других классов (особенно военных), покончила с властью монарха (король Людовик Шестнадцатый был казнен). Однако вместо перехода к национальному и государственному строительству (как индепенденты во главе с Кромвелем) революционеры разделились на отдельные узкие группы, начавшие вести внутренние войны за власть. Сложилась опасная ситуация: народ расколот, армия деморализована и терпит поражение за поражением, часть страны находится под фактической оккупацией внешних сил. Иначе и быть не могло, поскольку революционеры поставили личное превыше общего (став не аристократией, а новым дворянством). К счастью для французов, у них появился свой Кромвель в лице молодого бригадного генерала Наполеона Бонапарта.
Он уничтожил остатки опасного для страны дворянства, освободил Францию и начал формировать национальную аристократию. В ядре этой аристократии были преданные идее величия Франции маршалы и генералы, сражавшиеся за страну вопреки поддержке монарха и позже – нового дворянства, занятого разделом власти казненного короля. Наполеон подчинил этой идеологии всех и вся, что позволило Франции реформировать внутреннюю систему, основать содержательные государственные институты и модернизировать вооруженные силы, впоследствии покорившие всю Европу. Наполеон был до конца предан этой идее, но его ошибка в области управления обошлась слишком дорого. С одной стороны, он стал раздавать земли и титулы военному классу, чем избаловал его и сделал крайне уязвимым, с другой – отдавал целые страны членам своей семьи. Его брат Жозеф получил Испанию, из которой сбежал первым, узнав о начале герильи (восстания). Бонапарт – символ французского аристократизма, французской воли, силы и величия – бежал. Это нанесло непоправимый ущерб репутации самого Наполеона, который в итоге проиграл, а страна лишилась всех завоеваний. Бесславный конец одного из наиболее славных аристократов своей эпохи.
На других континентах также имели место глубинные трансформации. Представители некогда еще британских колониальных владений умело воспользовались стратегическими просчетами Короны и выстроили смелую и дерзкую дорожную карту к независимости. Многие считали эту цель сродни самоубийству, поскольку в тот исторический промежуток Британская империя находилась на пике своего геополитического могущества. Победа американцев стала возможной благодаря самоотверженности, идейности и целеустремленности отдельных интеллигентов. Личности вроде Томаса Джефферсона, Джорджа Вашингтона, Бенджамина Франклина, Джеймса Мэдисона, Александра Гамильтона и др., имея возможность вести комфортную и безбедную жизнь под властью метрополии, рискнули всеми смертными благами ради бессмертной миссии.
Успех американской государственности – это результат синтеза национальной интеллигенции (выработка идеологии) и национальной буржуазии (финансовая поддержка). Так родилась совершенно уникальная американская аристократия, заложившая основы уникальной страны и нации, которая всего за два столетия проделала путь от колонии до глобальной сверхдержавы. Процесс ее становления, структуру и особенности мы уже начали рассматривать детально в отдельной серии публикаций. Американская история успеха воодушевила других видных аристократов своего времени – Отто фон Бисмарка, объединившего Германию и создавшего немецкую политическую нацию, и Камилло Кавура, стоявшего у истоков объединения Италии (Рисорджименто).
Различные геополитические катаклизмы приводили к большим трагедиям, которые, однако, открывали уникальные возможности. Первая мировая война запустила процесс распада многих империй, в том числе и Османской, что открыло многим некогда порабощенным народам путь к обретению собственного национального очага. Наиболее перспективным был именно армянский национальный проект, поскольку этнические армяне имели серьезное влияние на политическую и экономическую жизнь в ключевых региональных центрах – Константинополе (Стамбул), Тифлисе, Баку и Тегеране. Армяне уже тогда имели потенциал к созданию могущественной транснациональной сети, принимая во внимание фактор знатных армянских семей в бывшей Российской империи, Европе и Соединенных Штатах. Примерно такими же глобальными сетевыми возможностями могли похвастаться только два народа – ирландцы и евреи.
Несмотря на сумасшедший потенциал, армянский национальный проект потерпел крах. Некоторые влиятельные и богатые армяне действовали несогласованно, предпочитая верить в истинность исключительно собственных узких представлений и нарративов. И это был далеко не худший пласт, поскольку им была небезразлична судьба своей земли и народа. Большинство же представителей армянской «интеллигенции» заняли нейтральную позицию, предпочитая держаться подальше от армянских дел и интегрироваться в среду своего проживания (ассимиляция). И даже эту прослойку нельзя считать худшей, поскольку помимо них был целый класс армян, использовавших армянский вопрос для достижения собственных узких политических или экономических задач.
Это может звучать парадоксально, но единственным армянским аристократом того времени был Арам Манукян – руководитель Первой Армянской Республики, идеолог абсолюта армянской государственности и главный вдохновитель-архитектор победы армян над турецкими войсками при Сардарапате и Баш-Апаране.
Манукян сумел взять под контроль разношерстное правительство, очистить его от опасной агентуры и выстроить систему эффективного взаимодействия между отдельными блестящими, но крайне своенравными военачальниками вроде Андраника Озаняна, Мовсеса Силикяна, Гарегина Нжде, Драстамата Канаяна, Товмаса Назарбекяна и других.
Арам Манукян был гигантом политической мысли, который ничем не уступал таким титанам-аристократам, как Наполеон, Бисмарк или Джефферсон. Ему просто не хватило времени, он умер от тифа уже в 1919 году. Его смерть означала кончину независимой Армении (которая держалась на нем), прекратившей свое существование в 1920 году. В тот же период ирландская аристократия, формирование которой шло более 70 лет (начиная с Великого голода 1845-1849 гг.), нанесла поражение Британской империи, достигнув своей ключевой цели – независимой Ирландии. Евреи также продвинулись вперед, создавая критическую инфраструктуру для перехода к новой фазе – завершению формирования сионистской (национальной) аристократии. Отличие армянского кейса в том, что рассеянные по всему свету «интеллигенции» не стремились к систематизации своего мира вокруг единой национальной дорожной карты. У армян не было ни стратегии, ни структуры, ни институтов. Масштаб исторического шанса понял и осознал только Арам Манукян, которому приходилось с одной стороны пытаться строить страну, с другой – сглаживать конфликты между отдельными группировками и убеждать влиятельных и состоятельных армян вкладывать свои силы и ресурсы в дело национального и государственного строительства. И все это – в сложнейших геополитических условиях.
Все эти примеры наглядно доказывают, что наличие аристократии является основополагающим условием для начала и успешного завершения национального и государственного строительства. Если подытожить, то аристократизм – это система, при которой мыслящее меньшинство организуется вокруг идеи ответственности за физическую, политическую и духовную безопасность своего народа (неорганизованного большинства). Осознание этой ответственности рождает силу, распознавание, правильное и эффективное использование которой позволяет решать задачи сверхсложного класса. Подобная конфигурация позволяет аристократу добиться главного – господства бессмертного общего (национальное) над смертным «я» (личное и собственное).
