Одним из ключевых требований азербайджанского президента Ильхама Алиева является роспуск Минской группы ОБСЕ по урегулированию карабахского конфликта. Турецкий комендант в Ереване Никол Пашинян не только не противостоит этой идее Алиева, напротив – всячески ее поддерживает. Что такое Минская группа ОБСЕ (Организации по безопасности и сотрудничества в Европе), почему азербайджано-турецкая сторона так активно продвигает тезис о ее демонтаже и к каким геополитическим последствиям это может привести? Постараемся ответить на эти вопросы, рассмотрев арцахскую/карабахскую проблематику сквозь призму междисциплинарных зеркал – философии, истории, политологии, социологии и юриспруденции. Чтобы не уходить в далекие исторические дебри, зафиксируем несколько фактов, которые не могут быть подвергнуты сомнению.
Первое – Арцах/Нагорный Карабах – территория, где армянское население всегда было автохтонным.
Второе – армянское население Арцаха/Нагорного Карабаха, вне зависимости от геополитических и демографических изменений региона, всегда имело абсолютное большинство.
Третье – современный Азербайджан, искусственно склеенный ранним советским руководством, не имеет ни исторических, ни правовых оснований на управление Арцахом/Нагорным Карабахом.
Четвертое – этнические чистки армянского населения на территории современного Азербайджана в период 1988-91 гг. являются продолжением Геноцида армян, спланированного и осуществленного младотурецким правительством в 1915-1923 гг.
Пятое – военные действия периода 1991-94 гг. являются следствием незаконных действий со стороны руководства Азербайджана, а именно аннулирования статуса Нагорно-Карабахской автономной области и военной агрессии против армянского населения.
Шестое – независимость Республики Арцах/Нагорно-Карабахской Республики является следствием отражения армянской стороной военной агрессии, направленной на уничтожении армянского населения Арцаха/Нагорного Карабаха в 1991-94 гг.
Седьмое – политическая легализация независимого статуса является одним из фундаментальных столпов физической безопасности армянского населения как многовекового автохтона и суверена Республики Арцах/Нагорно-Карабахской Республики.
К сожалению, армянская сторона ввиду политической наивности и недальновидности, одержав военную победу, не сумела добиться капитуляции Азербайджана, заключить мирный договор и зафиксировать тем самым новые геополитические реалии на Южном Кавказе. В итоге победа завершилась подписанием соглашения о режиме прекращения огня (Бишкекские протоколы 1994 года). Но вернемся немного назад. СБСЕ (Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе) в целом и отдельные игроки в частности активно вовлекались в процесс урегулирования конфликта, преследуя свои интересы.
Турецкая игра
Особенно это касалось Турции, которая с самого начала пыталась хитрыми маневрами вытеснить из процесса нейтральных игроков и симпатизантов армянской стороны. Анкара предложила России двусторонний формат взаимодействия, чтобы добиться прекращения огня и перейти к переговорам. Однако вскоре Москва выяснила, что турецкая сторона стремится использовать рычаги российского влияния для того, чтобы заставить армянскую сторону пойти на односторонние уступки, включая сдачу Лачинского коридора, связывающего Арцах/Нагорный-Карабах с Арменией. Турция играла на два лагеря. С одной стороны – говорила Кремлю о том, что региональные проблемы должны решаться региональными державами, с другой – выступала в качестве проводника геостратегических интересов Великобритании, заинтересованной в недопущении военного разгрома Азербайджана.
В последний момент, когда турки стали увязывать вопрос прекращения огня с территориальными уступками с армянской стороны, инициатива Четин-Козырев (министры иностранных дел Турции и России) потерпела фиаско. Особую роль в нейтрализации Турции сыграли Соединенные Штаты. Вашингтон в лице администрации Буша-старшего и руководства Республиканской и Демократической партий поддерживала армянскую сторону. С 1988 года лидеры обеих партий в лице сенаторов Роберта Доула (республиканцы) и Клейборна Пэлла (демократы) поддерживали требование советской армянской интеллигенции о возвращении Арцаха/Нагорно-Карабаха в состав Армянской ССР. Фактически Штаты на государственном уровне поддерживали концепцию «Миацум» (воссоединение Арцаха и Армении) и поднимали этот вопрос на самом высоком уровне. Белый дом воспринимал действия Баку как агрессию, выключив его из всех программ, предусмотренных в рамках Закона в поддержку свободы 1992 года. При этом сама Республика Арцах, не имея де-юре признанного статуса, была включена в американские государственные программы.
По поручению президента Билла Клинтона госсекретарь Кристофер предупредил Четина о недопустимости односторонних ангажированных действий и подрыва минского процесса. Вашингтон исходил из того, что Анкара заинтересована не в установлении режима прекращения огня, а в повышении своей роли для лоббирования интересов Азербайджана. Позже турки отказались принять и детальные предложения российского министра иностранных дел Козырева, требуя включение в план пунктов односторонние территориальные уступки с армянской стороны. Штаты и Россия в своих предложениях по остановке боевых действий всегда указывали три стороны – Армения, Арцах/Нагорный Карабах и Азербайджан. То есть Арцах/Нагорный Карабах упоминался как отдельный полноправный субъект, позиция которого должна быть принята в качестве основополагающего элемента переговорного процесса. Турки пытались убить эту конфигурацию, настаивая на том, что это конфликт между Арменией и Азербайджаном. Этот вопрос был ключевым.
В первом случае акцент делался на независимости Арцаха/Нагорного Карабаха как последствии агрессии со стороны Азербайджана. Эта конфигурация делала невозможным переговорный процесс и принятие каких-либо решений без учета интереса Степанакерта (столицы Арцаха). Во втором случае (чего хотели турки) речь шла об агрессивных намерениях Армении, которая разваляла территориальную войну против Азербайджана.
Слом баланса сил в пользу арцахской стороны
Нежелание азербайджанской ввести объективные переговоры было также связано с планами выиграть время для усиления своих позиций на поле боя. Баку всерьез рассчитывал, что Турция найдет механизмы активного вовлечения в боевые действия. Однако 1993 год преподнес Баку и Анкаре множество сюрпризов. Армянские/арцахские добровольческие подразделения освободили Карвачарский (Кельбаджарский) район, крепко сомкнув географически Армению и Арцах/Нагорный Карабах. В том же году с целью обеспечения безопасности восточных и западных границ были взяты Акна (Агдам), Варанда (Физули), Мартакерт, Джракан (Джебраил), Ковсакан (Зангелан) и Санасар (Кубатлы). В тот же период в результате внутриполитической смуты к власти в Баку пришел бывший советский силовик Гейдар Алиев. Его задачей было пересмотреть суть конфликта и добиться от России и США давления на армян с целью возвращения утраченных территорий. Однако президентство Алиева началось с падения Агдама, что вывело его из равновесия. Баку пытался использовать это в свою пользу, демонстрируя, что армяне хотят завоевать новые территории.
Однако на самом деле у армянской стороны была иная железная логика в необходимости подавлении огневых точек противника. Американцы и русские не могли не принять это во внимание, поскольку хорошо знали, что Баку продолжает осуществлять артиллерийские бомбардировки Арцаха/Нагорного Карабаха с территории Агдама. Алиев не оставлял попыток придать конфликту двусторонний характер, что стало откровенно раздражать других игроков. Баку понимал, что терпение сторон подходит к концу и процесс формирования серьезной рабочей группы по урегулированию конфликта подходит к завершению. Первый заместитель председателя Совета министров России и Председатель Совета министров СНГ Владимир Шумейко при подготовке к саммиту в Бишкеке недвусмысленно заявил, что Арцах/Нагорный Карабах является стороной конфликта и без принятия этого факта невозможно достичь прогресса в процессе урегулирования. Шумейко делал отсылку к решению хельсинского Совета министров СБСЕ от 24 марта 1992 года, в котором была четкая формулировка «избранные представители Нагорного Карабаха».
Алиев, который до этого добивался расположения России, решил попытать удачу на Западе, наведением мостов с Североатлантическим Альянсом (НАТО), Великобританией и Германией. В день, когда члены минского процесса активно работали в Бишкеке над документом об установлении режима прекращения огня, президент Азербайджан был в Брюсселе, подписывая программу участия Азербайджана в программе НАТО «Партнерство ради мира». Он также проводил тайные переговоры с главами крупнейших мировых нефтяных компаний, надеясь получить от них политическую лоббистскую поддержку в арцахском/карабахском кейсе. Армянская и арцахская/карабахская сторона подписали итоговой документ в Бишкеке, в то время как азербайджанская делегация отказалась это сделать. Российскому дипломату Владимиру Казимирову пришлось с документом лететь в Баку для получения подписи. Азербайджанский президент понимал, что отказ окончательно разрушит его репутацию в Москве, но брать на себя личную ответственность также не хотел.
Он сетовал на якобы проармянские формулировки, типа «занятые территории», а не «захваченные», на чем настаивал Баку. Логика была проста – эти территории действительно были «заняты», поскольку с них осуществлялась бомбардировка мирных городов и деревень. Вырисовывался четкий мотив – армяне шли не захватывать территории, а занять их для нейтрализации угроз гражданскому населению и гражданской инфраструктуре. Этот мотив позволял установить актора-агрессора в этом конфликте, что не могло не беспокоить азербайджанцев. Гейдар Алиев в присутствии Казимирова дал поручение председателю парламента Расулу Гулиеву поставить свою подпись под бишкекским документом. Этот шаг вызывал бурную реакцию радикально настроенной части «партии войны», которая обвинила подписантов в сдаче интересов Азербайджана. Однако на тот момент Гейдар Алиев выстроил четкую стратегию, чтобы выиграть время до выхода на большую сделку с крупными нефтегазовыми корпорациями. Гулиев во время своего выступления в парламенте, стремясь успокоить радикальное крыло заметил, что Бишкекский протокол – это не обязательный для выполнения международный правовой акт, а некая дорожная карта о намерениях, носящая сугубо рекомендательный характер.
Продолжение следует…
