По итогам военного поражения армянских вооружённых сил в 2020-2023 гг. в неволе оказались десятки граждан Армении, в том числе люди, проживавшие в Арцахе. Азербайджан удерживает их для заведомо необоснованного уголовного преследования и публичного воздействия на правительство Никола Пашиняна и армянскую общественность. Баку публично отрицает наличие у лишённых свободы статуса военнопленных, отказывая им в репатриации[1] и достойном обращении, в то время как в дискурсе ереванских властей эта тема практически отсутствует. В Армении и Спюрке время от времени устраиваются информационно-просветительские акции, в которых освещаются жизнь и заслуги отдельных бакинских пленников (их называют «военнопленными») наподобие Рубена Варданяна, но видимого успеха не имеют.
В этой заметке нам предстоит оценить статус находящихся в заточении армян с точки зрения международного гуманитарного права и предложить возможные способы их правовой защиты, которые армянское государство должно применять для скорейшего вызволения этих людей. Отметим, что политическую оценку предшествующей деятельности бывшего военно-политического руководства Арцаха мы давали в более ранних материалах.
Кто такие комбатанты
Перед тем, как обратиться к анализу статуса этих людей как «военнопленных» с точки зрения международного права, необходимо определиться, являлись они комбатантами, иначеговоря, имели ли они право участвовать в боевых действиях и, соответственно, распространяется ли на них режим военного плена.
В международном праве считается, что все споры должны разрешаться мирным способом, однако государства очень часто игнорируют переговоры или арбитраж и прибегают к агрессии (агрессивной войне). Хотя она запрещена в международном праве, в силу политических реалий ведение боевых действий строго регламентируется, чтобы выявлять правонарушения и предотвращать нанесение излишних страданий участникам боевых действий и гражданским лицам.
Основным в международном гуманитарном праве является понятие комбатанта, которое включает весь строевой состав вооружённых сил, а также ополчение, добровольческие и партизанские отряды, движения сопротивления. Если первые характеризуются наличием военной организации и внутренней дисциплинарной системы, то вторые являются правомерными комбатантами, если отвечают следующим условиям: (а) имеют во главе лицо, ответственное за своих подчинённых; (б) имеют определённый и явственно видимый издали отличительный знак; (в) открыто носят оружие; (г) соблюдают законы и обычаи ведения войны. Только комбатанты могут причинять смерть представителю неприятельской державы при условии соблюдения международного права; некомбатанты (медицинский и духовный персонал) могут применять оружие исключительно для самообороны. Как мы уже отметили, режим военного плена распространяется только на комбатантов, в то время как захваченные некомбатанты не признаются военнопленными, поскольку не обладают правом участвовать в боевых действиях.
Особо отметим разницу между участниками движения сопротивления (национального движения) и террористами в логике международного права. Первые участвуют в вооружённом конфликте с целью борьбы с колониальным режимом в контексте реализации права нации на самоопределение – одного из принципов международного права, т.е. при правовой оценке необходимо учитывать историко-политический контекст начала вооружённого конфликта. Их действия преследуют цель освобождения от иностранного контроля территории или восстановления порядка, соответствующего принципам международного права. Террористы же, в свою очередь, главной целью ставят устрашение гражданского населения и политическую дестабилизацию. Иначе говоря, террористы не преследуют военных задач; ими движет желание вынудить государственную власть принимать выгодные для террористов решения, например, дать выкуп за похищенного. Террористы сознательно посягают на жизнь, здоровье и имущество гражданских лиц, а не комбатантов.
Поскольку международное право однозначно осуждает террористическую деятельность, террористы не признаются комбатантами и их при задержании требуется доставить в органы правопорядка для дальнейшего суда. Они могут быть лишены жизни, если это является единственным способом прекратить дальнейшее совершение преступлений и террорист всё ещё представляет соразмерную угрозу для окружающих лиц. В отношении террористов в любом случае действуют требования достойного обращения (не подвергаться пыткам или иному унизительному обращению, право на юридическую помощь и судебную защиту и т.д.).
Комбатанты в плену
Режим военного плена характеризуется в международном праве следующими элементами. Сторона вооружённого конфликта, пленившая комбатанта, обязана уважать и соблюдать права военнопленного. Важно отметить, что в плен комбатанта берёт не конкретный военнослужащий или воинское подразделение, а вся сторона конфликта, что налагает на неё ответственность за ненадлежащее обращение частных лиц с содержащимися в военном плену. Они имеют право знакомиться с актами, касающимися их положения. Военнопленные не могут подвергаться актам насилия или запугивания, оскорбления, удовлетворения любопытства толпы и т.п. Государство обязано обеспечить необходимую медицинскую и духовную помощь находящимся в военном плену. Гражданская правоспособность может быть ограничена только в той степени, в какой это требуют условия плена. В частности, в лагере военнопленных допускается научно-педагогическая и правозащитная деятельность. Военнопленные не могут подвергаться дискриминации на основании расы, нации, этноса, вероисповедания, политических убеждений и т.д. По завершении боевых действий военнопленные должны быть переданы своему государству в кратчайшие сроки. Следует подчеркнуть, что Женевское право приравнивает необоснованную задержку в репатриации ко взятию заложников (ст. 72 I Дополнительного протокола 1977 г. к Женевским конвенциям 1949 г., ст. 118 III Женевской конвенции 1949 г.).
Военнопленных можно преследовать в уголовном порядке при условии соблюдения процессуальных гарантий (равенство по отношению к стороне обвинения; право личного участия в следственных действиях и судебном разбирательстве; право на юридическую помощь; право эффективного обжалования и др.).
Статус бывших военно-политических лидеров Арцаха
Согласно данным бывшего руководителя Следственного комитета Армении Аргишти Кярамяна, полученным исходя из официальных заявлений Азербайджана, 23 этнических армянина содержатся в пенитенциарной системе Азербайджана на разных стадиях так называемого уголовного преследования. Судьба более чем 80 остальных армян, ранее попавших в азербайджанский плен, достоверно неизвестна. Восемь человек из этих 23-х имели отношение к государственному механизму Нагорно-Карабахской республики; они были задержаны в сентябре и октябре 2023 г. Необходимо отметить, что лишь единицы имели прямое отношение к силам самообороны Арцаха в момент его аннексии. Следовательно, только их и имеет смысл рассматривать как часть строевого состава вооружённых сил Арцаха. Нам доподлинно неизвестно, соответствовали ли они первым ранее названным трём критериям для признания в качестве комбатантов при задержании; например, азербайджанская государственная пропаганда распространяла кадры доставки Араика Арутюняна в камеру предварительного задержания и на нём не было военной формы и, естественно, отсутствовало оружие. Что касается четвёртого критерия – соблюдения международного гуманитарного права –, то это должен решать справедливый международный суд со всеми гарантиями для подозреваемых и обвиняемых, а не азербайджанская пародия на оный.
По логике исключения мы можем сделать вывод, что бывших лидеров Арцаха необходимо рассматривать как гражданское население. Это нисколько не уменьшает уровень их защищённости с точки зрения международного гуманитарного права. Под гражданским населением понимаются гражданские лица, не принадлежащие ни к одной категории участников вооружённого конфликта, непосредственно не принимающие участия в военных действиях. Принцип максимальной защиты гражданского населения распространяется на конфликты международного и немеждународного характера без дискриминации по каким-либо признакам, даже если в нарушение международного права одна из сторон конфликта не признаёт состояния войны.
К гражданскому населению не могут применяться никакие меры принуждения для получения ценных сведений, их нельзя пытать, терроризировать, грабить, брать в заложники. Особо отметим, что даже в условиях военной оккупации, когда противоборствующая сторона создала постоянно действующую военно-гражданскую администрацию на занятой территории[2], действие международного гуманитарного права не прекращается. Оккупационная власть обязана принять все зависящие от неё меры, чтобы уважать честь, достоинство и семейные права гражданского населения, а также религиозные убеждения и обряды оккупированной территории. Категорически воспрещаются террористические практики.
Посему задержанные государственные служащие Арцаха являются представителями гражданского населения, удерживаемыми в заложниках.
Взятие заложников признаётся международным гуманитарным правом одним из тяжких правонарушений, поскольку посягает на жизнь, здоровье, личную неприкосновенность гражданина. Следует подчеркнуть произвольность выбора тех арцахских армян, которые не смогли пересечь так называемый Лачинский коридор[3]: например, беспрепятственно проехал на территорию Республики Армения последний президент Арцаха, подписавший указ о так называемом «роспуске» армянской государственности в Нагорном Карабахе, Самвел Шахраманян.
Как защитить права бывших военно-политических лидеров Арцаха
Государственнической позицией является предположение о принципиальной возможности достижения общезначимой цели инструментами международной политики, в том числе международного права. Противное бы означало, что вообще никакая борьба смысла не имеет и капитулянтское недеяние Никола Пашиняна является единственно возможной стратегией. При всей сложности положения бакинских заложников из-за предъявленных обвинений в «сепаратистском терроризме» позиция Армянского государства в вопросе их скорейшего вызволения должна сводиться к следующим тезисам.
Во-первых, необходимо убедительно показать, что сепаратизм, подразумевающий стремление этнической группы или нации к отделению от государства и образованию собственного, сам по себе не является правонарушением[4] по международному праву.
Будучи продолжением свободы слова и распространения информации, сепаратизм подразумевает политическую борьбу за создание или сохранение государственности в условиях, когда все другие способы защиты права нации на самоопределение прямо воспрещены или выхолощены.
Факт призывов и предложений к созданию автономии и, соответственно, фундаментальных изменений конституционного строя не означает автоматического посягательства на национальную безопасность государства, как считает Европейский Суд по правам человека (Станков и Объединенная организация Македонии «Илинден» против Болгарии (жалобы №№ 29221/95 и 29225/95, постановление от 2 октября 2001 г.), п. 97). Кроме того, вопреки представлениям Никола Пашиняна, в международном праве не существует запрета на декларации независимости (см. Консультативное заключение Международного Суда ООН от 22.07.2010 по вопросу независимости Косова).
Вспомним, что карабахское движение начиналось как мирное политическое требование к властям Азербайджанской советской республики и СССР о передаче территории бывшей Нагорно-Карабахской автономной области в состав Армянской советской республики. Реакционное национал-социалистическое правительство азербайджанских президентов Муталибова и Эльчибея отказалось от политического процесса, отменило национальную автономию армян в Карабахе, попыталось переименовать Степанакерт в «Ханкенды» и запустило полномасштабную карательную операцию, что ознаменовало собой начало Первой Карабахской войны.
Международное право, настаивая на мирном разрешении международных споров, предоставляет нации, стремящейся освободиться от колониального правления, гарантии на самооборону.
Это коренным образом отличает ситуацию от террористической деятельности, описанной ранее. В силу государственной армянофобии, фиксируемой на международном уровне, в теперешнем азербайджанском обществе не существует разумных возможностей и государственно-правовых гарантий для мирного и безопасного сосуществования армян и азербайджанцев, как это было сделано, например, в Боснии и Герцеговине для сербов, боснийцев и хорватов. Следовательно, обращение к сепаратизму является соразмерным методом ведения политической борьбы за сохранение армянского этноса в родном регионе и его суверенитета над ним от посягательств из Баку.
Во-вторых, судебно-правовая система Азербайджана не предоставляет взятым в заложники армянам возможностей реализовывать процессуальные гарантии для надлежащего отправления правосудия. Критикуемая на уровне Совета Европы[5], она, если делать выводы по устроенному судилищу в отношении Вагифа Хачатряна, одного из безосновательно преследуемых жителей Арцаха, заточена под установление исторического государственного мифа о «геноциде азербайджанцев» и не преследует цели установления объективной истины по конкретному делу. Следовательно, любые вынесенные приговоры в отношении взятых в заложники граждан Армении следует считать заведомо неправосудными и ничтожными с момента совершения этих судебных актов.
В-третьих, поскольку взятие гражданского населения в заложники само по себе образует, как мы упоминали ранее, международно-уголовное правонарушение,
Армения обязана использовать договорно-правовые механизмы для преследования азербайджанских граждан, в том числе лично Ильхама Алиева, за продолжающееся удержание армян в Баку.
В распоряжении Еревана есть Международный уголовный суд (МУС), в уставе которого взятие заложников признаётся военным преступлением (подпункт viii пункта (а) ч. 1 ст. 8 Римского Статута). Не так давно МУС согласился выдать ордер на принудительный привод и арест Мохаммеда Дейфа, одного из лидеров военно-политической группировки ХАМАС, организовавшей и совершившей нападение на гражданское население Израиля в октябре 2023 г., по обвинению во взятии заложников. Кроме того, длящийся отказ от репатриации арцахских армян, удержание их в качестве заложников и неправомерное уголовное преследование за т.н. «сепаратизм» могут образовывать нарушения Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания 1984 г., а также Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации 1965 г. Споры относительно обязательств по обоим актам могут быть переданы в Международный Суд ООН (МС ООН). Армения уже инициировала судебное разбирательство о предполагаемых нарушениях Конвенции о ликвидации дискриминации в МС ООН, который в ноябре 2023 г. издал промежуточный приказ о безопасном возвращении армян в Нагорный Карабах. В области международной юриспруденции ничто не мешает Еревану расширить сферу международного спора с Азербайджана и в этом направлении.
Наконец, необходимо отметить, что международное право предлагает довольно эффективные меры воздействия на государство-правонарушителя даже с учётом родовой травмы – отсутствия суверена в международной политике. Мы убеждены, что главный враг арцахских армян, в том числе бывшего военно-политического руководства Арцаха (а по совместительству подельник части последних в деле сдачи Арцаха), находится в Ереване и занимает должность премьер-министра Армении.
Именно повестка турецкого коменданта Никола Пашиняна, травестирующая миролюбие, каждый день ухудшает положение принудительно перемещённых арцахских армян и тех, кого держат в заложниках в Баку. В условиях тотального дефолта государственности именно армянский мир, в Армении и Спюрке, обязан сообща действовать во имя достижения общенациональных целей, и никакой Никол Пашинян с его маниакальным желанием отказаться от международно-правовых претензий к Азербайджану не может помешать армянам эффективно защищать свои права, не прибегая к неспровоцированным войнам и нерациональным поступкам.
[1] Репатриация (в международном гуманитарном праве) – конвенциональное право военнопленного, беженца или перемещённого лица вернуться в место происхождения незамедлительно по окончании боевых действий.
[2]С точки зрения международного права суверенитет над территорией Арцаха к Азербайджану не перешёл. По общему правилу, подобного рода вопросы разрешаются на основе двустороннего международного договора (мирного договора, договора о делимитации). Понятие «международно-признанные границы» не имеет юридического содержания.
[3]Используется этот термин в силу его узуса в Трёхстороннем соглашении о прекращении огня 9-10 ноября 2020 г. и Международным Судом ООН. Само поселение называется Бердзор.
[4]Обычно приводимая в качестве примера обратному Шанхайская конвенция по борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом 2001 г. является региональным международным договором, который не имеет в себе общепризнанных норм международного права (jus cogens) и содержит ряд серьёзных юридико-технических недостатков, в частности, чёткости и точности формулировок.
[5] В частности, Комитет министров Совета Европы в марте 2024 г. призвал Азербайджан исполнять постановления Европейского Суда по правам человека по делу «Макучян и Минасян против Азербайджана», связанном со зверским убийством армянского офицера Гургена Маргаряна.
