После объявления о независимости от Великобритании американцам пришлось решать вопрос обеспечения безопасности своих торговых судов в ближневосточном регионе. В то время торговля в Средиземном море приносила большие прибыли и имела для молодой республики стратегическое значение. В 1778 году американскому послу в Париже Бенджамину Франклину удалось добиться подписания договора о союзе с Францией, но королевский двор отказался дать гарантии безопасности американским торговым судам на случай нападения третьей стороны. Главной угрозой было пиратство, осуществляемое странами Варварского берега — Алжиром, Тунисом и Триполитанией (современной Ливией). Формально они были вассалами Османской империи, находившейся в сфере особых геополитических интересов Великобритании. Однако в реальности эти страны проводили независимую политику, соответствующую интересам Стамбула. Таким образом, османы де-факто контролировали пиратство через них и де-юре не несли никакой ответственности. Главным бенефициаром этой конфигурации был Лондон, который всегда оставался кристально чистым. Французы объяснили это американцам, посоветовав вести прямой диалог с теми, кто способен действительно обеспечить такие гарантии, то есть с британцами.
Роберт Ливингстон, первый министр иностранных дел США, считал, что обсуждать эту тему с Короной можно исключительно в рамках будущих мирных переговоров. На тот момент ещё шли боевые действия, и Лондон не был готов принять окончательную капитуляцию. В такой ситуации глава американской дипломатии видел лишь один выход — формирование американо-европейской морской коалиции, которая положила бы конец британскому доминированию на море. Ливингстон происходил из знатного шотландского рода, который породнился с могущественными американо-голландскими семьями Скайлеров и Ван Ренсселаеров, стоявшими у истоков формирования американской государственности. Столь важная миссия была поручена герою Войны за независимость, адмиралу Джону Полу Джонсу. Он также имел шотландское происхождение и обладал репутацией блестящего военного, разведчика и дипломата. Официальная миссия Бенджамина Франклина в Париже заключалась в налаживании тесных отношений с правящей королевской элитой, но в то же время он устанавливал контакты с прогрессивными мыслителями, стремившимися покончить с монархией во Франции и Европе.
Адмирал Джонс прибыл в Париж, где Франклин познакомил его с закрытым кругом элиты, состоявшей в масонской ложе «Девять Сестер». Среди них были будущие деятели Великой Французской революции – Камиль Демулен, Жорж Дантон, Жозеф Гильотен, Жан Байи и Жак Бриссо, а также будущий член временного правительства эпохи Трёх консулов и близкий соратник Наполеона Бонапарта – Эмманюэль Жозеф Сьейес. В 1778 году ложа приняла крайне странное и фантастическое решение – сделать двух американцев – Джонса и Франклина – своими членами. Сложно объяснить, чем это было мотивировано. Возможно, что за год работы Джонс сумел раздобыть весомый компромат на ключевых фигур этой организации, и тогда всё сводится к блестящей разведывательной работе. Не исключено и то, что американцам удалось убедить своих идеологических соратников в решимости оказать им необходимую поддержку в борьбе с монархией.
Штаты, безусловно, были заинтересованы в падении династии Бурбонов, которые не согласились бы на предложение о создании против Британии стратегической морской коалиции. Именно в рамках этой идеи впервые открывается армянский фактор. Основным каналом Франклина для связей с прогрессивной элитой был известный скульптор Жан Гудон, меценатом которого был герцог Орлеанский, Луи-Филипп. Он представлял младшую ветвь Бурбонов, но при этом ненавидел свою родню, особенно короля Людовика, который не принимал решений без советов своей супруги – австрийской принцессы Марии-Антуанетты. Исторически подтверждено, что она передавала в Вену секретные сведения государственного и военного характера, которые австрийцы передавали англичанам. Будучи либералом по своим взглядам и патриотом, Луи-Филипп выступал за политику, нацеленную на укрепление позиций Франции. Одним из ближайших друзей герцога был Ладзаро Паллавичино – государственный секретарь Ватикана, который осознавал необходимость ослабления геополитического влияния Великобритании в Средиземном море посредством ослабления её главного союзника и сателлита – Османской империи.
Одним из инструментов для достижения этой цели он видел пробуждение армянского населения на территории Киликии. Когда-то это армянское царство было католическим и находилось под патронажем Святого Престола. Для практической реализации столь сложной стратегии Ватикану нужны были серьёзные союзники, какими могли стать независимые Соединенные Штаты. Киликия, оторванная от Османской империи, под управлением армян-христиан могла бы стать форпостом для американо-европейской антибританской морской коалиции. Морские традиции киликийских армян известны с древнейших времен. Киликийцы были одним из ключевых геополитических факторов в Средиземном море на протяжении многих веков, ведя конкуренцию с могущественной Римской империей. Кроме того, такой проект мог бы возродить величие Папской области, находившейся в серьезном упадке в результате Войны за испанское наследство (1701–1714). Идея использования армянского фактора в достижении общих целей была донесена Гудоном до американцев. Бенджамин Франклин был представлен старинным армянским семьям, проживающим во Франции и Венеции. Одной из них были Таррьены, тесно связанные со Святым Престолом и высшим руководством Мальтийского Ордена. Дело в том, что до 1522 года основную функцию сдерживания проосманского пиратства играл Орден Госпитальеров, а с 1530 года эта миссия перешла к мальтийским рыцарям, многие из которых происходили из древних киликийских родов.
Однако проблема заключалась в том, что по вопросам международной политики американская элита раскололась на два лагеря. Первый – ястребы: Томас Джефферсон, Бенджамин Франклин, Джон Джей, Джон Адамс и Джеймс Мэдисон. Они выступали за жесткий подход, чтобы продемонстрировать англичанам и всему миру решительность американцев в защите своих интересов. Второй – англокомформистская группа во главе с Александром Гамильтоном, который был очень близок к генералу Джорджу Вашингтону. Гамильтон исходил из того, что в цивилизационном контексте Америка является продолжением Англии и, следовательно, независимым штатам не нужно выстраивать внешнюю политику против Британии. Сам Вашингтон симпатизировал второй группе, но, исходя из внутриполитических соображений, придерживался нейтралитета. В результате длительных споров и дискуссий Конгрессом Конфедерации было решено поднять вопрос о безопасности американских торговых судов напрямую перед британцами, которые капитулировали в 1782 году. Год спустя в Париже был подписан договор, в котором англичане официально признали независимость Соединенных Штатов. Однако они в бескомпромиссной форме отвергли предложение американской делегации гарантировать безопасность торговых судов в Средиземном море.
Не прошло и года с момента заключения Парижского договора, как пираты Варварского берега начали атаковать американские корабли: в 1784 году марокканцы захватили судно «Бетси», взяв в заложники весь экипаж, а алжирцы при тайной поддержке Лондона пересекли Гибралтарский пролив и захватили шхуну «Мария Бостонская» и корабль «Дофин Филадельфия». Экипажи были брошены в алжирскую тюрьму, где подвергались голоду и пыткам. Крыло ястребов использовало эти случаи, чтобы убедить Конгресс Конфедерации действовать более решительно. В январе 1785 года шло обсуждение кандидата на пост нового посла во Франции, и большинство склонялось в пользу Томаса Джефферсона, которого британцы воспринимали как угрозу. В феврале того же года при странных обстоятельствах скончался кардинал-госсекретарь Ватикана Паллавичино (фактический идеолог киликийского проекта). Джефферсон прибыл в Париж в мае 1785 года и поручил адмиралу Джонсу сделать все необходимое для скорейшего возобновления работы по формированию антибританской коалиции.
Связи Франклина по линии «Девяти Сестер» и окрепшая дружба Джонса с Луи Филиппом были использованы для установления контактов с новым главой внешнеполитического ведомства Святого Престола — кардиналом Иньяцио Гаэтано. В отличие от своего предшественника, он не проявлял инициативности и согласился лишь стать посредником в диалоге с Папой Пием VI. Тот, в свою очередь, согласился оказать помощь в освобождении американских моряков в обмен на содействие в открытии первой папской католической епархии на территории США. Однако ввязываться в большие геополитические авантюры Ватикан не захотел. Можно предположить, что причиной тому была неожиданная смерть Паллавичино. Даже переговоры с марокканцами и алжирцами Ватикан вел не напрямую, а через аффилированный с ним Орден Монафортцев. Однако папским прокси-дипломатам не удалось достичь успеха, что еще больше укрепило убеждение Джефферсона в необходимости более радикальных действий.
Стратегическая цель была ясна и неизменна — добиться ослабления Великобритании в Средиземноморье и на Ближнем Востоке. Но достичь этого без сильного союзника в Европе было почти невозможно. К несчастью для американцев, монархические режимы не стремились ввязываться в большие конфликты с англичанами. Они привыкли играть по правилам, чтобы не пересекать красные линии. Европейцы действовали в логике «сегодня противник — завтра союзник», и это помогало поддерживать баланс сил. Эти правила изменились в 1789 году, когда французские революционеры захватили крепость Бастилия — символ всевластия королей. Американские ястребы были воодушевлены этими событиями и оказывали своим идеологическим соратникам всяческую поддержку в стремлении покончить с монархией.
Продолжение следует…
