В далеком 1576 году французский юрист и политический деятель Жан Боден выпустил сочинение «Шесть книг о республике», в котором впервые была сделана попытка дать определение суверенитета. Будучи опытным государственным деятелем, он пришел к выводу, что суверенитет – это абсолютная и постоянная власть, принадлежащая государству. Такое определение было неслучайным, поскольку Боден жил в период феодальной раздробленности во Франции, что ограничивало влияние короля на его родственников в отдельных частях страны. Его задача как государственного деятеля заключалась в объединении страны через централизацию власти вокруг короны. Таким образом, был заложен принцип верховенства власти или внутреннего суверенитета. Особое значение этот термин приобрел после Тридцатилетней войны (1618–1648), когда ведущие игроки Европы той эпохи пришли к пониманию необходимости формирования единой системы правил и порядков. Так возникла первая система международных отношений – Вестфальская, положившая начало принципу внешнего суверенитета, под которым понималось невмешательство во внутренние дела друг друга.
Суверенитет – один из признаков государства, но его часто путают с независимостью. Первое означает наличие системы власти, которая контролирует общественно-политическую жизнь внутри страны; второе – способность государства и нации (вне зависимости от источника происхождения суверена и его внешнего признания) как единого организма вырабатывать собственные национальные интересы, защищать и продвигать их на международной арене. Перед началом Великой французской революции 1789 года источником суверенитета страны было божественное происхождение власти, и династия Бурбонов признавалась законной со стороны других стран Европы. Формально соблюдался принцип невмешательства в её внутренние дела, но де-факто тогдашняя Франция была проходным двором для британских, австрийских и русских спецслужб; супруга короля Людовика XVI, австрийская принцесса Мария-Антуанетта, передавала в Вену секретную информацию о политических и военных планах Франции. Страна обладала суверенитетом, но отнюдь не независимостью. Государственный иммунитет находился на нуле, нация была расколота, армия терпела поражение за поражением.
Пришедший к власти Наполеон Бонапарт, который оружием разогнал «суверена» в лице Директории, долгое время не признавался европейскими дворами в качестве законной власти. Однако это не помешало ему очистить страну от внешних агентов, провести системные реформы и усилить вооружённые силы, которые победоносно прошагали по всей Европе. Бонапарт заложил основы независимой французской государственности, заставив мир признать её и считаться с ней.
Американские колонии в 1775-1783 гг. боролись за независимость от британской Короны, чей суверенитет над ними признавался остальной частью мира. Военная победа заставила британцев принять решение о капитуляции и признании независимой американской государственности (навязанный отказ от статуса суверенитета над этими территориями). И таких примеров в истории более чем достаточно. Тотальное большинство народов стремилось к независимости как фундаментальному условию государственного и национального строительства. К примеру, у американцев Томаса Джефферсона и Александра Гамильтона не было разногласий относительно того, что американцы должны стать независимой нацией, но после её получения они стали оппонентами (федералисты и конфедераты) в вопросе выбора внутренней модели суверенитета и его источника. Проблема суверенитета стала главным камнем преткновения в отношениях Имона де Валеры и Майкла Коллинза – двух ближайших соратников, отдавших всё во имя независимой Ирландии.
Независимость, добытая тяжким трудом, потом и кровью, является высшей ценностью. Для ее сохранения и передачи новым поколениям необходимо в каждодневном режиме работать над созданием содержательной (или подлинной) государственности и укреплением ее иммунитета. Только самодостаточное государство (а не короли, президенты, министры или партии) становится единственным подлинным сувереном, миссия которого заключается в обеспечении физической, духовной и социальной безопасности нации.
Первый этап независимости как явления начинается с формирования независимо мыслящей аристократии. Большинство отцов-основателей своих независимых государств начинали как типичные политики-конформисты, стремившиеся сохранить привычный и комфортный статус-кво. Джордж Вашингтон и Джон Адамс, вокруг которых объединилась знать тринадцати колоний, до последнего момента верили, что с британцами можно договориться. Теодор Герцль и многие его сторонники до «дела Дрейфуса» считали, что евреи будут приняты европейской цивилизацией, а Майкл Коллинз до крайне жестокого подавления Пасхального восстания был уверен, что ирландский и английский флаги могут мирно висеть рядом в Дублине. Последующие события заставили вышеупомянутых личностей осмыслить суровые реалии, что позволило им стать основателями национальной аристократии. Постепенно, но верно в них отмирали общественно-политические деятели и рождались государственники.
Второй этап – это формирование общенациональной идеологии. Под идеологией понимается не банальный набор пожеланий, а создание глубокой ценностной базы на основе анализа и систематизации исторических, социальных, экономических и культурных особенностей народа. Однако даже самая продуманная идеология, над созданием которой трудились лучшие умы, без практической апробации превратится в пустой философский трактат. Работа Герцля «Еврейское государство» трансформировалась в политическую идеологию сионизма только после множества встреч с евреями по всему миру, что в итоге привело к первому глобальному системному еврейскому собранию – Сионистскому конгрессу.
Третий этап – это инвентаризация и мобилизация количественных и качественных ресурсов. Реальная независимость – это привилегия, которую нужно заслужить. И одного желания, даже самого искреннего, абсолютно недостаточно. Есть даже примеры, подтверждающие, что для конечного успеха иногда достаточно привлечь одного обеспеченного, но преданного идеологии независимости: Эдмон де Ротшильд в случае с сионизмом и Израилем (кстати, его брат придерживался иного мнения и взял на себя покрытие репараций для Франции после франко-прусской войны 1870–1871 гг.), семья О’Мара в случае с Гэльской лигой и движением за независимость Ирландии.
«Без меня сионисты мало чего достигли бы, но без сионистов моё собственное дело погибло бы».
Эдмон де Ротшильд
Обретение независимости — это только начало. На первых порах она крайне хрупкая и требует от своих создателей максимальной отдачи, собранности и хладнокровия. Конфликт внутри ирландской аристократии, одержавшей победу над великой Британской империей, привел к гражданской войне, которая расколола общество и лишила страну времени и ресурсов для быстрого решения ольстерской проблемы (освобождения Северной Ирландии и её объединения с Ирландией). Лишь спустя какое-то время представители враждующих лагерей пришли к выводу о том, что стратегическую победу одержала Британия, поскольку без Ольстера можно говорить лишь о частичной независимости ирландской государственности. Удержание независимости — гораздо более сложная задача, которую нужно решать в повседневном режиме. Всегда будут внутренние и внешние враги. Первые – это пласт политиков и чиновников, которые относятся к государству как к коммерческой компании, куда они устроились с целью заработка и получения инструментов влияния для решения собственных задач. Вторые – это государства, желающие аннулировать твою независимость для установления контроля над процессом выработки и принятия политических решений.
Если коротко, то независимость – это сложная и тяжёлая работа, за которую не стоит ждать благодарности от большей части собственного народа. Но оно того стоит, ибо нет большего призвания, чем создавать и защищать своё государство, которое не позволит никому издеваться над твоим народом и не допустит повторения Великого голода, Холокоста и т. д.
Продолжение следует…
