В прошлой статье мы говорили о том, что такое диаспора и почему ее не следует путать с этнической группой и общиной. В рамках данного аналитического эссе ставится задача подробнее рассмотреть историю становления одной из двух ныне существующих диаспор – еврейской. История ее формирования уходит корнями в древние времена и начинается с падения Израильского Царства в VIII веке до н. э. Однако массовый рост еврейских общин начинается в эллинистическую эпоху, являясь следствием социальных и религиозных притеснений. Провалившееся восстание (Иудейская война) против метрополии в лице Римской империи привело к разрушению Второго храма и изгнанию большей части евреев из Палестины. Геополитические события тех времен привели к формированию трех больших общинных кластеров – сефардской (Испания до 1492 года), ашкеназской (преимущественно Германия) и афро-азиатской.
Надо понимать, что эти общины не имели друг с другом ничего общего, кроме религии. Сефарды говорили на языке ладино, близком к испанскому, а ашкенази на идише, который по сей день относится к германской языковой группе. Это были классические религиозные общины, которые не просто не дружили, но и враждовали друг с другом. Внутренняя дискриминация создала сотни барьеров на пути к формированию какой-либо модели объединения. Одним из ярких примеров является традиция отказа ашкенази выдавать своих дочерей замуж за мужчин-сефардов и наоборот. Социальный достаток, положение в обществе и происхождение семьи были основными параметрами жизни и внутри каждой из отдельных общин. Их выживание во многом стало возможным благодаря иудаизму, который создал стену на границе с внешним миром. Еврейская религиозная знать была готова иметь с этим миром исключительно формальные и деловые отношения.
После изгнания евреев из радикально католической Испании и большинства стран Центральной Европы начали формироваться новые центры общин. Первые школы еврейской политической мысли появились в Венгрии и Польше. Появление значительной прослойки светского еврейства в Европе и Российской империи изменило не только само понимание еврейской общины, но и еврейскую идентичность. Новое поколение общинной интеллигенции, получившее высшее образование и выросшее на трудах классиков эпохи Просвещения, переосмысляло историю своего народа и его хрупкое положение на чужбине, принявшись за создание новой идеологической платформы, вокруг которой можно было бы объединить думающее меньшинство, желающее взять на себя ответственность за судьбу еврейского народа. Такой путеводной звездой стал израильский сионизм. Его основатель Теодор Герцль изначально был сторонником интеграционной модели, согласно которой еврейство является неотделимой частью идентичности стран-проживания. Однако его взгляды изменились вследствие тесного общения с европейской аристократией, которая крайне пренебрежительно и отрицательно относилась к евреям.
Историческая справка
Сионизм как религиозная и политическая философия возникла в недрах британского христианства (англиканства). Ее основателем считается английский политик и теолог Генри Финч, который в своем труде «Величайшая в мире реставрация или Призвание евреев» выдвинул тезис о необходимости инициировать возвращение евреев в Палестину для исполнения библейского пророчества. Его последователи – Джон Дарби и Уильям Блэкстоун – развили эту концепцию, объявив, что христиане должны создать Израиль и защищать его, поскольку эта миссия возложена на них самим Богом. Так возникла идеология христианского сионизма, получившая широкое распространение в Соединенных Штатах. Христианский сионизм стал естественным союзником израильского сионизма. Сложилась конфигурация, при которой христианский сионизм видел в израильском сионизме инструмент реализации своей концепции, а израильский сионизм использовал христианский сионизм для лоббирования интересов еврейского государства.
Многие знатные еврейские семьи в Европе относились к подобному отношению с пониманием и стремились избегать какой-либо активности, чтобы не раздражать местных. Герцль также долгое время питал иллюзии, надеясь, что однажды евреи станут своими. Популизм, активно проникший в европейские правящие круги после Великой французской революции 1789 года, сыграл в этом не последнюю роль. Политика эмансипации (уравнение прав европейских евреев с правами местного населения) как одно из следствий этой революции сформировала в наиболее состоятельных еврейских кругах завышенные ожидания. Они искренне верили, что живут в эпоху реализации пророчества немецкого мыслителя Иоганна Гердера о том, что «настанут времена, когда никто в Европе не станет задавать вопрос, иудей ты или христианин, ибо евреи тоже будут жить по европейским законам и вносить свой вклад в общее благо». Они поверили в чудо. А тех, кто вместо анализа и рефлексии выбирает путь веры в чудеса, история имеет обыкновение наказывать самым жестким образом.
Реальность оказалась более суровой. Евреев освободили, но не для того, чтобы дать им свободу и тем более принять в свою «семью», а просто для использования в своих интересах. Во время Наполеоновских войн 1805–1812 гг. представители еврейских общин с большим рвением и энтузиазмом записывались в армию своих стран (особенно в Пруссии); их меценаты с радостью и гордостью выделяли на это значительные средства. Как только они перестали быть нужными, в большинстве стран были аннулированы ранее дарованные им права, а прусские принцы и графы, которым евреи были особенно лояльны, ввели еще более жесткие ограничения. Несмотря на все эти трудности, они продолжали наивно верить, что стали частью европейской цивилизации.
Евреи «наслаждались» нежной заботой властей: им было запрещено покидать свою улицу по воскресеньям; им не разрешалось вступать в брак до достижения двадцатипятилетнего возраста (чтобы их потомки были сильными и здоровыми); по выходным они могли покидать свои жилища только в шесть часов вечера; общественные парки и загородные места для гуляний были для них закрыты, и им приходилось прогуливаться в полях. Если еврей переходил улицу, а горожанин-христианин кричал ему: «Засвидетельствуй свое почтение, иудей!», то еврей был обязан снять шляпу. Несомненно, целью этой «мудрой» меры было укрепление «взаимной любви» и «уважения» между христианами и иудеями.
Людвиг Берне – писатель и публицист.
Перелом в голове Герцля произошел во время «дела Дрейфуса», когда французы от мала до велика кричали лозунг «Смерть евреям». В 1894 году офицер французской армии Альфред Дрейфус был арестован и привлечен к военному трибуналу по ложному обвинению в шпионаже в пользу Германии. Не дожидаясь результатов расследования, большинство европейских газет (принадлежавших местной буржуазии) вынесло ему обвинительный вердикт, делая акцент на его еврейском происхождении. Мысль была проста — если еврей, то он предатель. Никого не волновало, что сам Альфред считал себя французом и был одним из самых патриотичных офицеров, служивших в Генштабе. Тогда Герцль окончательно убедился, что единственным решением еврейского вопроса является создание собственного национального государства. Изначально сторонников этого подхода было не так много, поскольку большинство состоятельных еврейских семей продолжали жить, как ни в чем не бывало, демонстрируя местным свою лояльность.
Герцль вместе со своими ближайшими идеологическими соратниками потратил много времени на систематизацию идеологии и её распространение в еврейских общинах. За достаточно короткий срок им удалось привлечь внимание многих влиятельных евреев со всего мира. Наличие идеологии и нужной критической массы заинтересованных позволило организовать Первый сионистский конгресс, на котором было объявлено о создании Всемирной сионистской организации. Сам Герцль подвёл итог первой конференции следующими словами: «В Базеле я создал еврейское государство». Содержательно он был прав, поскольку ему удалось внедрить в умы и сердца определённой части еврейской знати саму идею создания независимого еврейского государства. Это была революционная мысль, поскольку большинство усердно противилось этой идее (особенно французские, германские и швейцарские евреи), стремясь сохранить привычную зону комфорта. Они верили, что их богатство является оберегом от всех неприятностей, а лживые улыбки местных элит – признаком уважения. В будущем, как и предсказывали лидеры сионистов, эти ошибки дорого обойдутся еврейскому народу (Холокост).
У нас нет задачи углубляться в историю сложных противоречий внутри еврейских общин, поэтому важно остановиться на ключевом достижении – создании первого глобального еврейского политического института в лице Всемирной сионистской организации. В рамках этой далеко не идеальной (но революционной) структуры ковалась национальная аристократия и национальная буржуазия, взаимодействие которых завершилось созданием Государства Израиль. Миссия была выполнена: впервые за долгие тысячелетия еврейский народ получил шанс самостоятельно определять свою судьбу. Государство взяло на себя ответственность за общины, где сосредоточен ключевой ресурс для их выживания и развития – человеческий капитал. С конца 60-х годов Израиль принялся за решение стратегической задачи – создание транснациональных сетей, целью которых было оказание влияния на формирование и реализацию внешней и оборонной политики ключевых стран в регионе Ближнего Востока. Эта задача была решена, и при непосредственном участии государства был преобразован и усилен Всемирный Еврейский Конгресс.
Сегодня сложно найти страну в мире, лидер которой не учитывает фактор Израиля и его диаспоры при принятии геополитических решений. Еврейское большинство (как и любое другое этническое) по-прежнему остается расколотым и разобщенным: с одной стороны, противостояние между светскими и харедимами (религиозными), с другой — внутренние разделения в каждой отдельно взятой группе. Существуют целые еврейские организации, выступающие за ликвидацию Государства Израиль (например, Натурей Карта), и поддерживающие его геополитических противников. Кого только нет: личности, партии и движения на любой вкус и цвет — умеренные и реформисты, правые радикалы и левые социалисты, сионисты и гиперсионисты, партии войны и мира, сторонники репатриации и её лютые противники. Все это, естественно, свидетельствует о трансформации еврейского народа в израильскую нацию с прочным иммунитетом. Еврейская аристократия создала идеологию незыблемой ценности — государства, которое, в свою очередь, взяло на себя функцию защиты не только этой аристократии, но и всего мирового еврейства, даже если оно ошибочно полагает, что не нуждается ни в этом государстве, ни в его защите.
