Буквально на днях мэру Нью-Йорка Эрику Адамсу было предъявлено обвинение в совершении федерального преступления. На данный момент обвинительное заключение остается закрытым, но судя по сливам в топовых международных изданиях речь идет о предоставлении незаконных лоббистских услуг правительству Турции. Конкретно – о получении финансов на избирательную кампанию в обход закона о регламенте и правилах сбора средств, а также нарушении Закона о регистрации иностранных агентов (FARA) от 1938 года. Источники сообщают, что одним из условий предоставления финансовой поддержки был отказ Адамса от заявлений в день памяти жертв Геноцида армян (24 апреля). Кстати говоря, Никол Пашинян с широкой улыбкой принимал в дар книгу от Эрдогана в том же здании, где турки проводили встречу с Адамсом. Не удивимся, если после всего этого именно Пашинян встанет на защиту нью-йоркского градоначальника и даже вручит ему государственную награду. Коррумпированность политиков, вне зависимости от страны, как и профессиональная системная работа Анкары со своими агентами влияния не является для нас открытием. Однако мы получили очередной повод вернуться к важной теме диаспор и этнического лоббизма.
Наверняка каждому приходилось хотя бы раз в своей жизни слышать термин «диаспора». Как правило, под ним понимается какая-то этническая группировка, живущая за пределами страны-происхождения. С точки зрения бытового восприятия подобное определение можно считать справедливым, но оно совершенно некорректно, когда речь идет о государствах и политических процессах. Диаспора – это фундаментальный хорошо организованный и структурированный институт, объединяющий отдельные организации на местах. На сегодняшний день в мире есть только две состоявшиеся диаспоры – ирландская и еврейская, в активной фазе становления находится польская. Израиль и Ирландия – единственные в мире малые государства, обладающие силой и возможностями любой сверхдержавы. Источник этой силы заключен в разветвленных и хорошо организованных сетях влияния внутри ведущих стран мира. Все эти сети работают в рамках единой системы, подчиненной интересам государства-происхождения. Такая система позволяет быть быстрыми и гибкими, сводя к минимуму ущерб для государства и нации в критические моменты.
Все остальные – это либо этнические группы (первая стадия), либо общины (вторая стадия). Первая стадия характеризуется отсутствием институтов, несущих ответственность за сохранение этнической идентичности и создание механизмов раскрытия ее социального, политического и экономического потенциала. Если проще – каждый живет своей жизнью. Отсутствие опоры приводит к дезориентации и отсутствию смысла сохранять свое этническое «я». Напротив – происходит процесс стирания своей «невыгодной» идентичности в пользу более «выгодной».
О переходе к стадии «община» можно говорить в двух случаях. Первый –наличие материнского государства (страны-происхождения), участвующего в процессе сохранения и защиты этой этнической группы. Второй – наличие внутренней интеллигенции, берущей на себя функцию протектора этнической группы. Мы находимся на второй стадии, поскольку на протяжении многих веков в роли защитника армянской идентичности выступал духовно-религиозный институт в лице Армянской Церкви (о важности и проблемах которой мы уже писали). После распада Советской империи была восстановлена независимая Армения и одержана победа в освободительной войне за Арцах. Эти два события пробудили и воодушевили армянские общины, которые до этого были объединены вокруг церкви и идеи признания Геноцида 1915-1923 гг. Появился реальный шанс перейти к строительству целостной Диаспоры вокруг идеи усиления Армении и армянского фактора в глобальном мире. Однако политика «отцов» Республики Армения была прямо противоположной – использовать финансовые и иные ресурсы общины для сохранения-воспроизводства своей власти, удерживая ее на максимальной дистанции от участия в формировании общественно-политической повестки дня.
Отдельные институты внутри общин были превращены руководителями в Ереване в инструменты своего влияния. Таким образом возникла парадоксальная ситуация, когда появление материнского государства не только не сыграло положительную роль, но и создало условия для отката назад к первой стадии. Ранее Церковь и отдельные политические организации (в лице трех традиционных партий) были предоставлены сами себе и хоть как-то были заинтересованы в сохранении, укреплении и развитии своих общин. С конца 90-х они примкнули к тому или иному клану в Армении, предлагая свои услуги – от организации красивых встреч с представителями общин до сбора средств. Иными словами, каждый нашел своего «патрона» и выстроил бизнес по его легитимизации в своей общине. Другие организации в общине, не найдя себе патрона в Ереване, продали себя внешним игрокам (как правило страны-пребывания), оказывая им разного рода услуги на армянском направлении. Таково реальное состояние дел в общинах, разделенных на два кластера: узкое меньшинство, сосредоточенное на решении собственных задач, и большинство, брошенное на произвол судьбы.
Очевидно, что в подобных обстоятельствах невозможно всерьез говорить о каком-то армянском лобби. Достижения на лоббистском фронте в конце 1988-94 гг. были в значительной степени обусловлены объективной геополитической обстановкой, когда Соединенные Штаты исходя из своих интересов поддерживали проармянские инициативы. В какой-то степени Вашингтон принимал в расчет факт наличия армянской общины, члены которой играли достаточно активную роль в обеих партиях. Но после того, как крупные американские (и не только) нефтегазовые игроки вошли в Азербайджан в результате Контракта века 1994 года, баланс интересов и восприятия сместился в сторону Баку. В тот момент Ереван и главы общинных организаций должны были понять, что противостоять этому можно только через создание собственной системы влияния. Вместо этого они избрали простой путь – ничего не менять и держаться подальше от большой политики. Об итогах подобного отношения можно судить по тому, в какой смертельно опасной ситуации оказалась Армения и армянские общины.
