Человек или группа людей имеют особенность определять себя через какие-либо описания: убеждения, внешние признаки, ценности и др. Совокупность таких описаний и является идентичностью. Для нас важны социальные идентичности, то есть определяющие группу людей. По большей части, мы будем говорить об этнической, национальной и политической идентичностях.
Живя с другими людьми, мы вынуждены каким-то образом определять себя через принадлежность к определенному сообществу людей. По тем или иным обстоятельствам мы сначала ассоциируем себя с ними, потом от этой ассоциации отказываемся, но в любой момент нашей жизни мы склонны видеть себя частью чего-то большего, чем мы сами. Например, человек определяет себя как россиянина, потому что вырос в семье, которая определяет себя как российскую; считает русскую культуру наиболее близкой себе и т.д. Но представим, что тот же человек узнаёт о том, что бабушка по материнской линии – армянка. Он начинает больше узнавать о своём армянском предке, учить язык, интересоваться контекстом жизни в Армении, и в какой-то момент именно армянская этническая идентичность начинает наилучшим образом, по мнению этого человека, описывать его как часть относительно большой группы людей. Особенно, но необязательно, в том случае, если этот момент совпал с кризисом первоначальной идентичности в силу внешних или внутренних причин. Иначе говоря, у нашего героя начинается процесс категоризации.
Пройдя категоризацию, человек как определившийся участник сообщества сравнивает себя с другими сообществами и их участниками, оценивая себя выше, наравне или ниже них. Сравнение основывается на имеющихся знаниях о себе и об окружающем мире. Чем глубже это знание, тем устойчивее к внешним кризисам идентичность. Наконец, происходит идентификация. Она была описана выше: поняв, кто мы есть, мы начинаем оценивать и других через нашу идентичность. Проще всего её понять через дихотомию «Я — Другой», то есть существует некто Другой, тоже человек, но он отличается от меня, не равноценен мне и противостоит мне. Немецкий философ Карл Шмитт считал, что нация суверенна тогда, когда у неё есть экзистенциальный враг и она осмысляет своё место в мире в рамках дихотомии «Друг – Враг».
Если нация считает, что у неё врага нет, то такая нация не суверенная в полном смысле этого слова и врага для неё определит другая нация.
Итак, людям свойственно сравнивать себя с другими сообществами и их членами. При этом мы испытываем симпатию к сообществу, в котором мы находимся и с которым себя соотносим. Нам нравится чувствовать себя частью чего-то положительного, заслуживающего, как мы чувствуем, признания и даже похвалы. Взяв такси из Звартноца, пассажир-неармянин может услышать от водителя, что сам Байрон назвал армянский язык «языком, на котором говорили боги» или что машина двигается по проспекту Исакова, который был Главой морского штаба Военно-морского флота СССР во времена Второй мировой (Великой Отечественной) войны. И неважно, что водитель не читал ни одного стихотворения Байрона, не имеет никакого прямого отношения к адмиралу Исакову (Тер-Исаакяну) и неточно называет его должность. Осознание себя частью армянского сообщества вызывает желание находить какие-то положительные черты этой идентичности и переносить их в том числе и на себя.
Дело в том, что, покопавшись в истории своей семьи, водитель скорее всего узнал бы не менее удивительные героические эпизоды и основа его идентичности была бы более прочной. Однако чужеродное правление, длившееся веками и продолжившиеся и в период Третьей Республики под прикрытием «независимости», делало всё, чтобы национальная и политическая идентичность армянского этноса была сколь возможно расплывчатой и хрупкой.
Неполнота, противоречивость в оценках ключевых исторических событий, не позволяющие армянам трезво судить о своих сильных и слабых сторонах, отвлечение от реальных поводов для гордости на мнимые или даже ложные, навязывание региональных суб-идентичностей или зонтичных идентичностей (вроде «кавказцев»), бессодержательных политических полюсов – всё это характеризует манипуляции врагов становления армянской нации, причем преимущественно внутренних.
Их цель – если не удаётся истребить армян физически, то хотя бы сохранить их колониальным этносом, «малым народом», этническим меньшинством, лишь бы армянский мир не обрел субъектность, не осознал свою высшую – политическую – идентичность. Средства реализации этой цели – поверхностное историческое образование в Армении и зарубежных армянских общинах, доминирование низкопробного развлекательного контента в медиаполе, навязывание ложной повестки в социальных медиа. Результат – общность людей, которые оказываются неспособны отстоять своё физическое, духовное, материальное наследие, поскольку просто-напросто с ним незнакомы, что само по себе уже может делать их посмешищем в глазах других. А враги не против увести из-под носа армян их территории, культуру и историю, пока те выкладывают цитаты Байрона и древнеримских историков, причем не всегда достоверные.
Социальная идентичность может подвергаться угрозе, что также влияет на поведенческие особенности индивида и группы, к которой он себя относит. Мы говорили о том, что индивиду важно наделять себя и своё сообщество положительными чертами. Следовательно, сомнение в моральной правоте своего сообщества вынуждает индивида и группу к индивидуальным и коллективным деяниям (действию или бездействию). Жёсткое отрицание ответственности за резню армян в Сумгаите и Баку в 1990-м, которое является частью национальной идентичности азербайджанцев, привело к появлению в публичном дискурсе этой нации конспирологической теории, согласно которой организатором резни был армянин по фамилии Григорян, а сами события в бывшей Азербайджанской советской республике как минимум «неоднозначны». Эту теорию горячо поддерживают новые поколения азербайджанцев, которые никогда не принимали участие в бойне и даже не жили в то время.
Если когда-нибудь произойдёт признание резни армян в бывшей Азербайджанской Советской Республике, это будет серьёзным ударом по их национальной идентичности и будет иметь политические последствия для их государственности в целом. Аналогичным «первородным грехом» является и Геноцид армян, греков и ассирийцев для турецкой нации.
Ещё одной угрозой для социальной идентичности является ощущение недостаточного признания в качестве социальной группы со стороны окружающих групп, иначе говоря, отказ в идентичности. Это может быть обусловлено, в частности, правилами общежития, установленными доминирующим сообществом. Карабахское движение началось из-за ощущения несправедливости, которую подпитывали антиармянские меры, принимаемые советским азербайджанским руководством при поощрении со стороны Москвы. Так, в Нагорно-Карабахскую автономную область при Гейдаре Алиеве начали массово завозить этнических азербайджанцев; инспирированные государством погромы привели к массовому исходу армян; власть в Баку взяли азербайджанские ультранационалисты пантюркистского типа, которые не собирались решать вопрос принадлежности Нагорного Карабаха в рамках мирного политического процесса, как того хотели армянские активисты. Осознание небезопасности для национальной идентичности и физической сохранности армян привело к политическим требованиям объединения НКАО и Армянской ССР – «Миацума» («Воссоединения»).
К сожалению, эту простую историческую истину не знают и многие армяне Армении и за рубежом. Более того, части армянского общества в результате соответствующей пропаганды и отсутствия должного просвещения со стороны государства и «гражданского общества» свойственно, не имея представления и потому легко веря в вымыслы о былом укладе жизни в Арцахе, считать арцахское армянство в целом чуть ли не другим, привилегированным социально-экономическим классом, и игнорировать его колоссальные гуманитарные потери, а значит – не осознавать угрозу таких же потерь для материковой Армении.
За почти три десятилетия в Арцахе (как и в остальных частях Армении) мог и должен был побывать каждый армянин, как минимум оказавшийся в Армении.
Промежуточный итог столь банальной неосведомленности – фрагментация армянской идентичности, утрата одного из ее краеугольных оплотов (освобождение Арцаха была символом ее возрождения после длинного ряда потерь и поражений) и последовательное уничтожение остальных ее столпов. Ведь если отделить идентичность ереванского, гюмрийского, иджеванского армянина от арцахского, то очень легко усыпить их бдительность, убедив в том, что геноцидальные намерения Азербайджана и Турции распространялись только на Арцах. Более того, если быть послушными, в отличие от армян Арцаха, и не «провоцировать» врага, то можно даже мирно сосуществовать с Азербайджаном и зарабатывать на этом деньги.
Безусловно, в современном мире множество угроз национальной идентичности. Во-первых, много куда более «модных» идентичностей, причём чем они уязвимее, тем привлекательнее. Гендерная идентификация, хобби и интересы, предпочтения в еде конкурируют с национальной идентификацией. Многообразные опиумы для народа – от внешнего долга и других бюджетных вливаний до поощрения онлайн-казино и наркопотребления – закономерно притупляют размышления о более высоких материях, человек начинает ассоциировать себя со своими физиологическими потребностями, в лучшем случае – с ближайшим семейным кругом, но определенно даже не с соседями по двору. Чем поверхностнее национальная идентичность, тем она уязвимее перед лицом этих угроз: какое дело человеку, застрявшему в долгах, до того, что говорил об Армении Байрон? И вот уже перед нами еще один гражданин «Реальной Армении», потому что от глубинной армянской идентичности его оторвали, возможно, еще до рождения, а поверхностная ему закономерно малоинтересна.
Таким образом, идентичностью является совокупность убеждений, ценностей, внешних особенностей человека и других признаков, которые отделяют человека или группу людей от всех остальных. Идентичность человека или объединения людей неизбежно оппонирует идентичности других людей, что вынуждает проводить сравнения в выгодную для сравнивающего пользу. Другие наделяются отрицательными характеристиками и ставятся ниже в силу каких-либо исторических, социальных, культурных и других особенностей. Идентичности подвижны: они могут меняться на протяжении человеческой жизни неограниченное количество раз, но каждый раз человеку необходимо ощущение удовлетворённости собой и восприятием себя в обществе. Главной угрозой для идентичности является неудовлетворённость собственным моральным состоянием в силу неких позорных событий в прошлом, а также отрицание идентичности как таковой. Всё это приводит к общественно значимым деяниям, активным действиям и бездействию, морально возвышенному и недопустимому.
Стоит ли говорить о том, что обо всём этом прекрасно осведомлены акторы, которые шаг за шагом демонтируют армянскую идентичность и, как следствие, государственность? Искажение истории побед, затем их обесценивание, искажение истории трагедий, поверхностное преподавание истории в Армении и зарубежных армянских общинах, наконец, поражения и последовательная работа по убеждению армян в их немощности, интеллектуальной и материальной несостоятельности, отдаление армянского мира от его ядра – Армении – как армянскими руководителями начиная с Левона Тер-Петросяна, так и внешними врагами Армении за счёт навязывания комплекса неполноценности и посттравматического синдрома, – всё это преднамеренные шаги, направленные на окончательное решение армянского вопроса. Шаги простейшие, как и необходимые контрмеры – была бы политическая воля и желание связывать свою судьбу с судьбой Армении. Однако для такого желания и его реализации необходимо самое главное: знать, что значит быть армянином, и сделать всё, что требуется, чтобы им остаться. «Армянская Республика» будет с армянским миром на каждом шаге этого пути.
