Монте родился в семье армян, которым чудом удалось спастись во время геноцида и насильственного изгнания армянского населения 1915-1923 гг. Его отец Чарльз передавал своим сыновьям память об этих событиях и даже организовал семейный тур по утраченным землям Западной Армении. Это событие сыграло важную роль в формировании базовых элементов армянской идентичности у любознательного американского подростка. Именно на этом этапе началась внутренняя борьба между американизмом и армянизмом. Личности, изменившие историю своего народа, всегда проходили эту сложнейшую фазу внутреннего преображения. Отец ирландской государственности Имон де Валера, который родился в смешанной ирландско-баскской семье в Нью-Йорке, молодой интеллектуал-социалист из польского Плоньска Давид Грин, ставший впоследствии израильским государственником Бен-Гурионом, провинциальный саксонский бунтарь Отто Леопольд, который станет Отто фон Бисмарком – объединителем Германии и основателем единой германской нации.
Ни для кого из них не стоял вопрос полного отказа от одного ради второго. Напротив – мультиидентичность (множественная идентичность) является бесспорным преимуществом: гибкость, пластичность, широкий кругозор, способность к нестандартному мышлению и т.д. Более того, личность с одной идентичностью, как правило, неспособна распознать все ее сильные и слабые стороны, поскольку лишена второго внутреннего элемента для проведения сравнительного самоанализа. Вопрос в том, какая из идентичностей становится альфой, определяющей жизненные приоритеты и мотивы тех или иных поступков. Став основой внутреннего самоопределения, она подчиняет себе вторую и иные идентичности, используя их позитивную и разрушительную энергию для достижения целей и задач, установленных альфой. Монте Мелконян пришел к глубокой армянской идентичности через сложный, опасный и тернистый путь, совершенствуя изо дня в день себя как личность (форма) и интегрируя в нее наработанную сознательную армянскость (содержание).
Ключевыми атрибутами его личности были скромность, честолюбие, обязательность и целеустремленность. Со школьных времен его отличала любознательность и тяга к знаниям. Он собирал информацию об окружающем его мире повсюду, проводя месяцы и годы в разных учебных заведениях Америки, Европы и Азии. Неудивительно, что он выбрал профессию историка-археолога. Люди, которые сознательно выбирают эту специальность, изначально готовят себя не просто к бумажной научной работе, а к поиску ответов на сложные вопросы. Эти ответы можно найти только в прошлом, если знать тонкости его строения и научиться правильно с ним работать. Далеко не каждого специалиста история готова подпустить к своей закрытой сокровищнице. Монте был одним из тех, кому удалось это сделать. Его широкий кругозор, самовоспитание, дисциплина и трудолюбие создали сильную личность, которая могла бы вместить в себя не одну сложную идентичность. Он мог пойти по простому пути и выбрать уже готовую привлекательную модель – американскую, европейскую и даже японскую. В таком случае сумасшедший успех был бы гарантирован, чем бы он в дальнейшем ни занимался.
Но истинное величие Монте Мелконяна заключается в том, что он сознательно выбрал сложнейший путь – строительства в себе и передачи через себя армянской идентичности.
То, как он себе представлял армянскость и армянина, хорошо иллюстрирует одна история. Во время ливанской Гражданской войны 1975 года местные армянские «элиты» ввиду полного отсутствия стратегического мышления создали опасную ситуацию, при которой армянский фактор прагматично в своих интересах использовали все стороны конфликта. При этом фалангисты – правые националисты марониты (арабы-христиане) – убивали безоружных армянских гражданских, похищали целые семьи и просили выкуп. Они считали, что армяне поддерживают палестинцев, и поэтому действовали крайне жестко. Так называемое местное «армянское руководство» выбрало худшую из возможных тактик – умиротворение агрессора путем бесконечных односторонних уступок. В свое время британский государственник Уинстон Черчилль отметил, что «миротворец – это тот, кто кормит крокодила в надежде, что тот съест его последним». Видимо, его труды прошли мимо тогдашней ливано-армянской «элиты» или они попросту не считали его столь значимой исторической фигурой, чтобы тратить время на изучение написанных им «глупостей». Разумеется, умиротворение не работало, а как следствие – армяне продолжали гибнуть.
Однажды вооруженные фалангисты начали стрельбу по зданию жилого дома Airplane Building в армянском квартале. Они знали, что в доме были только женщины и дети, поскольку мужчины в дневное время были на работе. Никакой охраны, никакой защиты. Одна из жительниц – Манушак Степанян, увидев подходящих к дому националистов, быстро связалась с организацией «Арагац», которая должна была отвечать за защиту армянского населения. Они отправили на отражение агрессии двух безоружных молодых ребят, которые растерялись от вида двух вооруженных боевиков. Монте прибыл туда несколькими минутами позже, зарядил винтовку и, находясь за баррикадами из мешков с песком, открыл огонь. Он нарушил правила, установленные местным «руководством» – не брать оружие без разрешения и не стрелять без согласования.
Пока фалангисты отступали в укрытие на свою сторону дороги, Монте, пригнувшись, бросился к другому концу баррикады, открыл огонь оттуда, затем перескочил в середину и выпустил еще пару пуль. Со стороны фалангистов, расположившихся по другую сторону шоссе, казалось, что здание защищает полный контингент бойцов. Почти час Монте поддерживал эту иллюзию: прыгая направо и налево, по более позднему описанию Манушак Степанян, он не подпускал фалангистов близко до тех пор, пока не вернулись с работы жильцы-мужчины и не подошли подкрепления.
Из книги Маркара Мелконяна «Путь моего брата»
Это не описание остросюжетного голливудского блокбастера, а реальный эпизод, который позже во всех красках описывали жильцы того дома, двое напуганных армянских парней, которых руководство без оружия отправило защищать армянский дом, и сами фалангисты, считавшие, что ведут бой против дюжины вооруженных бойцов. Он сделал то, что для большинства тогдашних армян было сродни безумию – взял на себя ответственность, руководствуясь логикой, хладнокровием и здравым смыслом. Монте не повел себя как пресмыкающееся, которое безвольно и бездумно выполняет приказы абсолютно некомпетентного (как минимум) руководства, ставящего на кон жизни армян. Позже в своей работе «Самокритика» (A Self—Criticism) он назовет ливанский период жизни одним из ключевых в контексте созревания своей армянской идентичности. В Бейруте Монте успел хорошо изучить местные «армянские элиты» и понял, что в «руководстве» доминируют материализм и политика. Они зачастую просто использовали молодых мотивированных армянских ребят со всего мира в своих личных играх для извлечения выгоды.
Монте, как и многие его сверстники, были воодушевлены новостью о том, что наконец-то появилась организация, которая могла бы возглавить борьбу за восстановление исторической справедливости и решение армянского вопроса на армянских условиях. Речь идет об Армянской секретной армии освобождения Армении (AСАЛА). Мелконян, который уже освоил несколько иностранных языков и приобрел некоторый боевой опыт в Ливане, стал главной движущей силой организации. Он сочетал в себе крайне редко встречающиеся черты – стратегический ум и умение работать на полях. Монте мог от начала и до конца спланировать самую сложную операцию и быть ее непосредственным исполнителем. Во время нахождения в стане АСАЛА он пришел к выводу о том, что руководство этой организации занимается примерно тем же самым, что армянская «элита» в Бейруте. Его и многих других ребят не устраивало то, что ресурсы АСАЛА (человеческие и материальные) используются не по назначению и служат инструментом в руках других сил. Это привело к открытому конфликту с основателем организации – Акопом Акопяном.
В качестве справки.
Во многих источниках Акоп Акопян представлен как Арутюн Такушян. Согласно этим же источникам, он родился в иракском Мосуле и в возрасте 15 лет присоединился к палестинскому движению. Его учителем был доктор Вади Хаддад – основатель Народного фронта освобождения Палестины. Вокруг Хаддада объединились такие видные бойцы того периода как венесуэлец Ильич Рамирес Санчес (Карлос Шакал), Лейла Халед и глава японской Красной Армии Фурайа Юката. Группировка Хаддада пользовалась финансовой и политической поддержкой со стороны ливийского лидера Муаммара Каддафи и иракского президента Саддама Хуссейна.
Ситуация после выстрела Гургена Яникяна в турецкого консула и вице-консула в калифорнийской Санта-Барбаре открыла Акопяну возможность представить лидерам палестинского движения «армянский проект». Те были категорически «за», поскольку искали себе союзников на Ближнем Востоке, особенно в Ливане. Именно поэтому Монте, узнав многие подробности, был крайне раздражен. Он стал видеть в Акопяне человека, который просто продал «армянский вопрос» чужакам и встроил армянский фактор в борьбу, которая не имела никакого отношения к освобождению Армении. Его в этом убеждало не только то, с какой легкостью Акопян посылал армянских бойцов на бессмысленные задания, не связанные с армянскими делами, но и тот факт, что у АСАЛА не было никакой реальной стратегической дорожной карты.
В этот период Монте четко решил, что нужно вывести армянский фактор из статуса «манипулируемого и используемого». Для достижения конечного успеха нужно решить сложнейшую задачу – придать армянскому вопросу армянскую субъектность.
При этом он не собирался отказываться от глобального левого зонтика в виде «мировой революции». Напротив – нужно было использовать ресурсы и возможности его спонсоров в своих интересах. Баскская ETA (движение «Страна Басков и Свободы») объявляла о своей приверженности идеям марксизм-ленинизма, но в реальности ее волновала только одна борьба – за независимость Страны Басков, Ирландская республиканская армия (IRA) заявляла о войне с мировым империализмом, но ее реальной целью было воссоединение Северной Ирландии с независимой Ирландией. Палестинцы также готовы были заигрывать с панарабистами, коммунистами и религиозными фундаменталистами, чтобы достичь своей миссии. До появления Монте Мелконяна армянский вопрос был удобным и достаточно дешевым инструментом для серьезных, организованных и содержательных движений. Его использовали все – спецслужбы великих держав, европейские правые и левые, националисты и коммунисты, египетский, иракский и сирийский Мухабарат, турки, иранцы, баски, палестинцы и т.д.
Первым шагом к этой суверенизации был выход из организации, которая стала не просто придатком чужого движения, но стала совершать безрассудные действия, наносящие вред армянству (например, взрыв во французском аэропорту Орли). Монте и его сторонники ушли от Акопяна и создали АСАЛА – РД (революционное движение). Ее отличало наличие политической программы, четкой стратегии и плана действий. По сути речь идет о первом осмысленном армянском субъектном военно-политическом движении.
В 1985 году Монте, спланировавший к тому времени множество успешных операций (включая «Ван»1), был арестован во Франции. Очередной этап, который он принял с достоинством и интересом. В одном из писем он отмечал: «находиться в таком месте почти честь». Дело в том, что Мелконян имел статус «особо важного заключенного». Таких было очень мало и все они были из числа крайне идейных личностей, у которых можно было перенять бесценный опыт. Он относился к этому периоду как философскому экзамену на понимание всех составляющих сложного феномена свободы. Он понимал, что временное отсутствие у него личной физической свободы есть лишь малая плата в борьбе за свободу армянства. И это не повод и не помеха для того, чтобы эту борьбу остановить или даже поставить на паузу.
Постоянная борьба, достойное принятие ее последствий и непреклонная преданность своей миссии – черты истинного национального аристократа. Монте стал их носителем и распространителем, создавая принципиально иную модель армянскости и армянской идентичности.
В 1989 году он вышел из тюрьмы. На его Родине шел процесс «Миацум» – движение за воссоединение Армении и Арцаха.
Монте был военным стратегом, идеологом и философом в одном лице, живым армянским аристократом, в котором соединились три начала армянского мира – Армения, Арцах и Спюрк.
В отличие от большинства, он не гордился тем, что представители армянских общин вернулись в Армению и принимают участие в освобождении Арцаха. Монте считал это совершенно естественным для любого, кто считает себя армянином, и был поражен тем, как мало его соотечественников из Спюрка участвуют в общенациональной борьбе, где решается судьба всего армянства. В пиковый момент, он, как философ, сформулировал концепцию неотделимой безопасности, заявив, что с потерей Арцаха будет завершена армянская история. Его великий предшественник – Гарегин Нжде считал, что путь к бессмертию лежит через смерть в осознанной борьбе. Именно так закончился физический путь Монте Мелконяна. Был ли он готов к этому? В этом нет сомнений. Как и в том, что пасть в борьбе за сохранение и независимость армянскости было для него большой честью.
К сожалению, руководители страны не ставили даже задачу понять масштаб его личности. Он стал живым и реальным примером проработанной сознательной армянской идентичности, и на этом примере нужно было вырабатывать государственную концепцию национального строительства (кто есть армянин).
Многие вопрошают: изменили бы власть и деньги характер Монте, если бы тот остался жив? Однозначно нет. Если бы эти смертные категории имели бы для него какую-либо ценность, он стал бы крайне состоятельным человеком еще в 80-х. Большинство так называемых бойцов за свободу той эпохи, почувствовав вкус денег, становились банальными киллерами и занимались выполнением частных заказов (как, например, Карлос Шакал). Он был соткан из стальных принципов, которые невозможно купить ни за какие материальные блага. В какой-то мере Монте можно сравнить с прославленными французскими государственниками Жаном Виктором Моро и Жильбером Лафайетом, которые не приняли ни должностей, ни жалования от Наполеона Бонапарта, который, по их мнению, ради личной власти нарушил свою клятву верности принципам Республики.
Величие Монте Мелконяна было сужено рамками отдельных военных операций, а память осквернена тем, что «руководство» страны закрыло двери перед армянством, рассматривая его не как ресурсную базу, а как угрозу сохранению и воспроизводству своей власти. Они обнулили все достижения общенациональной борьбы, отказались от Арцаха и вновь вернули страну и все армянство в статус «используемых». Сегодня Монте был бы зол, но он не потратил бы ни секунды на разочарование, а принялся бы за единственную нужную работу – учить, очищать и строить. Без этого нельзя вывести армянство из этого болота и царства кривых зеркал.
- Боевая операция по захвату турецкого консульства в Париже, осуществлённая АСАЛА 24 сентября 1981 года. ↩︎
