Незавидность положения Ирландии и Израиля на заре формирования их государственности трудно переоценить. Пережитые акты геноцида и коллективные травмы, массовый исход и возвращение, малые размеры, по-своему неблагоприятные климатические условия, «островное» положение на море или суше, кровавая борьба за независимость, практически умершие за столетия чужеродного правления родные языки – всё это объединяет исторический опыт обоих государств.
В настоящем же две нации разделяют влиятельные глобальные диаспоры, сильную дипломатию, непропорциональный материальным возможностям статус на мировой арене, серьёзные оборонные гарантии со стороны США, экономическое процветание, инновационность и – в той или иной степени неразрешенные конфликты с соседями. Чему могла бы научиться у ирландских и израильских отцов-основателей настоящая, прогосударственная армянская элита?
Единство превыше всего
Как и армяне, евреи и ирландцы в своё время стали жертвами целенаправленного уничтожения. Долгие столетия гонений и погромов на чужбине, где евреи прекрасно интегрировались в социально-экономическую жизнь и были лояльными подданными, а затем и гражданами, увенчались Холокостом до того, как зародившаяся вследствие постоянных притеснений идеология возвращения на библейскую родину стала поистине всенародной.
В отличие от евреев, ирландцы сперва имели возможность жить на своей родине, хоть и испытывая многочисленные лишения под британским колониальным управлением. Только когда у них отняли единственное, на что они на тот момент претендовали на собственной земле, – картофель, который составлял основу их рациона, – и когда более 10% их соотечественников погибли из-за Великого голода и ещё четверть пересекли океан на «кораблях-гробах» (coffin ships), спасаясь от голодной смерти, ирландцы осознали, что гибель ради свободы предпочтительнее гибели из-за несвободы.
На фоне понесенных ради независимости потерь, осознания общности судьбы и понимания, что нация в безопасности только на этой территории и только под самостоятельным управлением, идеологические и даже религиозные противоречия и частные интересы отошли на последний план. Республиканизм для ирландцев и социализм для израильтян стали идеями, которыми можно было временно пожертвовать ради единственно верной конечной цели – независимости на собственной земле.
Отец-основатель Израиля Давид Бен-Гурион, отдавая себе отчёт в предстоящих вызовах в сохранении государственности не пытался использовать новообразованное государство как инструмент обогащения и продвижения личных интересов. Социализм, а затем и демократия не могли быть самоцелью для него и его соратников. Права и свободы, разделение властей, безусловно, были важными ценностями, но только в той степени, в которой способствовали независимости и безопасности Израиля. При этом, несмотря на отсутствие конституции в её классическом смысле и перманентное чрезвычайное положение, ни один глава исполнительной власти не позволял себе злоупотребления вверенными ему полномочиями.
Отцы-основатели еврейского государства предусмотрели ещё одну абсолютную ценность, неотделимую от государства: народную армию. ЦАХАЛ (Вооруженные силы Израиля) стал больше, чем армией.
Армия – краеугольный камень израильской нации, школа того, какой она должна быть: сильной, приверженной общему делу, дисциплинированной, поистине всеобщей и политически нейтральной.
На практике это выразилось и во всеобщей воинской повинности как для мужчин, так и для женщин, и в ежегодных сборах резервистов. Также армия стала одним из связующих звеньев нации с её элитой и диаспоры с государством, олицетворив собой принцип «и в горе, и в здравии».
Мечты о невозможном как политический реализм
Оба общества, усвоив трагические уроки своей слабости, осознавали, что полумеры и робкие мечты – непозволительная роскошь. Благодаря сочетанию глобального видения и понимания собственного места в мире независимо друг от друга обе нации пришли к одним из самых примечательных в мире симбиозов традиционности, открытости и инновационности, развитого сельского хозяйства и высоких технологий. Они просто не могли себе позволить растрачивать человеческий капитал из-за технологической отсталости.
Ирландия, какой её себе представлял отец-основатель де Валера, была страной, которая при любых обстоятельствах боролась за свободу и справедливость. И хотя гэльский язык возрождается медленнее, чем мечтал де Валера, и Католическая церковь утратила свои позиции в стране, религия, язык, свободолюбие и стремление защищать угнетённых остаются столпами идентичности ирландцев спустя 80 лет, а вопрос окончательного воссоединения с Севером для Республики стал лишь вопросом времени. Во многом это стало возможным и благодаря хладнокровию элит, которые сумели отложить эмоции и личные карьерные амбиции и инициировать процесс исторического примирения разделенных ирландцев и сторонников различных способов борьбы за независимость и воссоединения. Идеологическая и территориальная деколонизация острова продолжается по сей день.
О трудных условиях выживания евреев в собственной пустыне накануне и после независимости знают многие. Леность комментаторов заставляет их объяснять этот феномен выживания в пустыне и в окружении врагов как угодно: метафизикой, мифическим абсолютным единством, наличием сильного союзника в лице США, которые тогда таковым ещё не являлись. Чем угодно, но только не главным: наличием элиты, которая сплотила неорганизованное и разрозненное большинство вокруг государственного строительства. Целые народы не рождаются с готовностью жить и работать так, словно есть только будущее и настоящее не существует.
Однако национальный лидер Бен-Гурион сумел убедить каждого поселенца на Земле Израиля, что общенациональное «завтра» важнее личного «сегодня».
У евреев была одна мечта: создать государство, ибо без государства они были обречены на культурное, а затем и физическое уничтожение. Особенно хорошо это понимали выжившие во время Холокоста евреи, готовые на внутренние трансформации, чтобы больше никогда не оказаться безоружной жертвой палача, и желающие их. Им не нужно было доказывать, что государство Израиль должно было появиться на карте любой ценой. Границы можно было скорректировать потом.
Оказавшись в состоянии войны на заре своей независимости, израильтяне, окруженные на тот момент исключительно врагами, при этом многократно превышающих их численно, выбрали быть реалистами и бороться за свою мечту. Для этого им пришлось отложить в сторону личные предпочтения и планы на профессиональное развитие и будущее их детей.
Поскольку арабский мир отказал им в признании их права на политическое существование в регионе, евреи выбрали единственно возможный путь самосохранения: завоевание всей Земли Израиля.
От этноса к транснациональной политической нации
Сохранение государственности требовало репатриации и мобилизации всего потенциала. Еврейская и ирландская диаспоры – одни из наиболее влиятельных в мире, во многом «благодаря» их рассеянности по миру и способности наводить мосты между разными культурами в интересах страны проживания.
Ирландская диаспора стала гарантом поступления ресурсов для борьбы за независимость и воссоединение страны. Первым политический потенциал ирландской диаспоры продемонстрировал Имон де Валера, совершив визит в США ещё в 1919 г. Президент «самопровозглашённой» Ирландской республики выступал в различных американских городах и штатах, ассамблеях и университетах на протяжении 1,5 лет. Несмотря на то, что местные диаспоральные лидеры не всегда верили в избранный им подход «миссионера» и считали себя более осведомлёнными в процессе принятия решений в США, они всё же поддержали его поездку финансово и организационно. Хотя в тот визит де Валера не удалось добиться признания Ирландии со стороны США – традиционных союзников британской короны –, новообразованная Республика в лице своего непреклонного президента привлекла внимание мировых СМИ. На родину де Валера вернулся с собранными диаспорой более чем 5 млн. долл. США для строительства ирландского государства.
Вторая статья составленной отцом-основателем ирландской Конституции причисляет к ирландской нации каждого, кто родился на острове, несмотря на то, что Северная Ирландия на данный момент относится к британской юрисдикции, и кто может претендовать на ирландское гражданство. Там же подчёркивается особое отношение к людям ирландского происхождения за рубежом, разделяющими с нацией её идентичность и наследие. Таким образом, с одной стороны, подчеркивается важность ирландской диаспоры, с другой, выстраивается некоторая субординация этнической принадлежности по отношению к гражданству.
В свою очередь, еврейская диаспора является старейшей в мире. Именно она, будучи успешно интегрированной в социально-экономическую жизнь стран проживания, поддерживает важность Израиля в их внешней политике, в том числе за счёт отсылок к библейским мотивам и богоизбранности еврейского народа. Баланс интересов государства и диаспоры удалось нащупать не сразу. Ряд сионистских деятелей, стоявших у истоков еврейского государства, придерживались довольно строгого подхода к диаспоре, не желавшей менять городской европейский и американский комфорт на возделывание пустыни, особенно во время и после Холокоста, который поставил миллионы евреев в положение беспомощной жертвы и критически подорвал человеческий потенциал еврейского народа. В частности, Бен-Цион Динур, один из первых министров образования и культуры независимого Израиля, противопоставлял еврейскую нацию галуту – вынужденным изгнанникам, эмигрантам, пленникам.
Интересно, что армянское слово գաղութ [gaghut’] происходит от того же арамейского корня и имеет два основных значения: колония (и ее население) и территориальная община. Таким образом, армяне веками считали себя «галутом» и на собственной территории.
Для Динура, как и для авторов ирландской конституции, к нации могли принадлежать лишь те соотечественники за рубежом, кто связывает свою судьбу с государством. Наследие всех остальных, сколь бы оно ни было ценным, не могло найти место в еврейской культуре и истории, поскольку в изгнании не могло быть живой культуры, как не могло быть и жизни. Именно на связи еврейского народа с Землёй Израиля основывалась Декларация о независимости Израиля. Сегодня Израиль и его диаспора – два сообщающихся сосуда, где государство привлекает репатриантов, одновременно воспитывая государствоцентричную элиту вовне. Таким образом Израиль обогащается и качественным, и количественным ресурсами диаспоры.
Таким образом, ирландцы и евреи сформировали единственные в мире транснациональные политические нации (ТПН). Такое устройство диаспоральных наций отличается полной консолидацией их потенциала для внутреннего укрепления стран происхождения и продвижения их интересов в странах проживания. Сила и влияние ТПН не зиждутся на традиционных столпах могущества в международных отношениях: географии, населении и природных ресурсах. Ирландия и Израиль не только выстраивают стратегические отношения со своими диаспорами, доверяя им как своё внутреннее, так и внешнее усиление, но и подпитывают их влияние и авторитет в странах проживания профессиональной дипломатией, соблюдением верховенства права и демократических принципов правления, последовательностью во внешней политике.
Нет неорганизованного большинства ни одной нации, которое способно самостоятельно направить свои энергии и силу на благо родины. Большинство евреев за границей будут сопричастны к своей идентичности в Хануку и Песах, ирландцев – в День Святого Патрика, в Страстную пятницу и за пинтой в пабах, как и большинство армян – лишь 24 апреля и за рюмкой армянского коньяка.
Потому эффективность ТПН зависит от наличия диаспоральной аристократии, несущей цивилизационные коды стран проживания и одновременно мыслящей в категориях национальных интересов страны происхождения.
Армянское ноу-хау
Еврейский и ирландский народы и их государства целиком посвятили себя друг другу и построили транснациональные политические нации, надёжно защищающие их идентичность и безопасность одновременно. Осознание общей судьбы после национальных трагедий заставило их бросить все ресурсы на строительство независимых государств. Поскольку выжить слабыми с их размерами и географическим положением было невозможно, они выбрали затянуть пояса, но стать сильными. Сохранение их культуры и идентичности было поставлено во главу угла как гарантия выживания. Диаспоры, выстроенные по ценностному и государственническому, а не этническому признаку, стали ключевыми гарантами безопасности и процветания выбравших жизнь на Родине.
Армянское ноу-хау заключалось в том, чтобы выполнить все эти условия в точности до наоборот. Независимость страны стала продуктом внешних событий, а не последовательного формирования идеологического запроса на единое и независимое государство. Ни Ирландия, ни Израиль не имели беспрекословную поддержку США, когда строили свои государства. В отличие от Израиля, надломленного Холокостом и строившегося с нуля в пустыне, Армения начиналась с победы в войне и серьезной научно-технической и сельскохозяйственной базы. Вместо того, чтобы усилить этот фундамент человеческим капиталом из общин, армянские «отцы-основатели» ограничили их ролью «дойной коровы». Тем самым они оттолкнули от того, что было названо армянским государством, и собственных граждан, и едва познакомившихся с ним общинных армян, которые и без того привыкли к существованию без независимой Армении на протяжении веков и в основном идентифицировали себя с утраченной Западной Арменией.
Объяснить провал руководителей Третьей Республики в строительстве государства и использовании ресурсов армянских общин на его благо неблагоприятными внешними условиями не удастся. Примеры Израиля и Ирландии убедительно демонстрируют, что оправдания неблагоприятным географическим положением, численностью и отсутствием углеводородов – не более чем банальная леность.
