Оставить горы – значит найти бесславную смерть в ущельях и лесах. Дальше, дальше от ущелий, которые с легкостью могут стать твоей могилой.
Гарегин Нжде (1886-1955)
Каждому живому организму, в том числе нации, необходимо осознавать границы, за которыми начинается другой. Обычно этот «другой» хорошо знаком и известен. Однако когда он представляет смертельную опасность, граница становится не дополнительным атрибутом самоидентификации, а фронтиром (передовой линией). Фронтир может сдвигаться, но неизменны те, кто находится за его пределами, даже если это не османы, а младотурки, не закавказские татары, а большевики, не заклятый враг, а закадычный друг эпохи «вечного мира». Именно у фронтира сосредоточены истинное богатство и символический капитал нации.
В очагах зарождения и процветания армянской нации в Арцахе, Сюнике, Западной Армении про тех, кто находился по ту сторону очерченной линии, было известно только одно: они сделают всё, чтобы уничтожить или хотя бы изгнать армян. Великие сыны армянского народа: Монте Мелконян, Мовсес Горгисян, Леонид Азгалдян и многие другие, кто сражался за Арцах, вслед за их предшественником Гарегином Нжде твердили, что утрата Арцаха обнажит Сюник – «позвоночник» Армении. Именно в этом по словам Монте заключалась судьбоносное значение закрытия последней страницы армянской истории в случае сдачи Арцаха.
Западная Армения оставалась армянской вплоть до Геноцида и массовой депортации, а Арцах и Сюник, помимо этого, на протяжении всей своей истории сохраняли по меньшей мере полунезависимый статус. Именно в этих двух регионах зарождалась и Армянская апостольская церковь, концентрировалась культурная и образовательная жизнь армянского этноса. Западная Армения, Нахиджеван, Северный, а затем и весь Арцах своим падением выдвинули Сюник на «острие» борьбы за армянский мир, в тылу которого лишь «равнины», неспособные защитить его ни духовно, ни физически. Сюник же, как и сто лет назад, остался последним клином на пути территориального объединения турецкого мира. Ещё никогда армяне не теряли контроль над Сюником, как и когда-то над Арцахом – и горькие плоды столь беспрецедентной потери для армянского мира мы только начинаем пожинать.
Сюник в составе сегодняшней Республики Армении до последнего времени был единственной из провинций-наследников Великой Армении, почти целиком сохранявшихся под контролем армянского мира (в Армении и в Арцахе). Символично, что и провинции Великой Армении назывались «ашхарами» – «мирами».
Сюник – место, где сейчас решается будущее всего армянского мира, его культурный, религиозный и образовательный источник и последняя преграда потустороннему – турецкому – миру.
Сюник оставался армянским на протяжении всей истории не по воле случая. Эта провинция стала местом торжества армянского духа и в то же время – концентрации предательства и ложных надежд на внешние центры силы. Горы, служащие естественным барьером и задающие определенный угол зрения на врага, суровый климат, постоянные набеги захватчиков, проникающие внутрь и оседающие на территории враждебные группы – Сюник стал квинтэссенцией испытаний армянского мира. Люди, которые, несмотря на сложности проживания в отдалённом горном регионе, остались возделывать каменистую почву и обуздывать горный ветер, в особенности те, кто делал это на протяжении поколений, стали «солью земли» армянского этноса, той самой, из которой должна была родиться будущая элита как в освободительном движении XVIII в., так и в XX в.
Государственнический мыслитель и деятель Нжде в момент смертельной угрозы утраты Сюника поверил, что дух погибших героев не покинул провинцию и спустя 200 лет, что повсеместные монументы былой славы не утратили святость для армянского народа, и оказался прав. Прав он оказался и в том, что отвага важнее хорошего железа. Благодаря героическим сражениям под его началом в 1920-1921 гг., сохранив Сюник армянским, удалось избежать расчленения Армении, поднять моральный дух нации и вдохновить на ещё один рывок борьбы против колонизаторов, и, несмотря, на последующую оккупацию Армении и Горной Армении, снять вопрос Сюника как «спорной территории» наряду с Нахиджеваном и Арцахом и обеспечить эвакуацию армянской интеллигенции в Иран.
Последнее следует подчеркнуть отдельно, поскольку несколькими годами ранее была уничтожена вся интеллигенция Западной Армении. Вопрос о возможности трансформации в аристократию такой интеллигенции, сперва допустившей истребление собственного народа и самой себя в Османской империи, а затем ставшей беженцем из собственного независимого государства и застрявшей на территории Ирана на неопределённый срок в ожидании изменения попутного ветра, остаётся открытым. Как бы то ни было, удалось сохранить жизни армян, сторонников независимости, которых без спасительного Сюника ждала физическая расправа со стороны новых «братьев» и хозяев.
Если бы не моральное превосходство армян, определившее исход многолетней битвы за Сюник, по признанию героического военачальника и государственника Нжде, Сюник превратился бы в «мост мертвецов между западной и восточной частями тюркского мира». Советская Армения совершенно точно лишилась бы не только Нахиджевана и Арцаха, но и Сюника. Больше ни одному поколению армян не представился бы шанс увидеть Арцах и осознать его ценность, передав завет о ней потомкам. «Вторая республика» стала бы последней формой политического использования слов «Армения» и «армянский».
***
Сегодня, несмотря на то, что правительство и его приспешники отводят внимание общественности на сдачу Тавуша, а с него – на мелкую грызню, стратегической целью врагов армянской государственности остаётся Сюник. И экстерриториальный коридор и постепенный захват территорий и высот с последующим обезлюдением окружающих населённых пунктов – лишь верхушка айсберга, который надвигается на армянский мир. Под ней – упущенное развитие региона, из-за чего его покидает молодёжь, распродажа земельных участков иностранным «инвесторам» и местным агентам влияния, игнорирование проблем с экологией, здравоохранением и транспортной доступностью, и, конечно, поддержание атмосферы постоянной угрозы в первую очередь руководством самой Армении.
Потеря Сюника означала и означает утрату ключей от Арцаху, лишение связи с Ираном и поглощение Армении оставшимися соседями. Армянский народ предотвратил этот сценарий в 1920-х и 1990-х гг., и нет оснований полагать, что его готовность и способность отстаивать свои территории драматически испарилась на протяжении последних 30 лет.
«Сытые» послевоенные годы, иллюзия суверенитета и перманентный отрицательный отбор позволили временщикам закрепиться во власти и усыпить инстинкт самосохранения, но не уничтожить коллективную память армянского мира.
В этой памяти теперь навсегда останутся и героическое освобождение Арцаха, и его позорная сдача: именно Сюник воевал вместе с Арцахом и прорывал его блокаду в 1990-е и только Сюник мог осознать всю трагичность исхода арцахского армянства – таких же армян, которым понадобились сутки, чтобы преодолеть несколько километров и оказаться по безопасную сторону фронтира. Однако коллаборационисты сделают всё возможное, чтобы её стереть. И более верного и надёжного способа уничтожить её, чем выгнав или выдавив армян из мест, которые её питают, быть не может.
Безусловно, географическое положение региона, его инфраструктура, обильные водные ресурсы и богатые цветными металлами недра необходимы Армении для устойчивого развития и не могут не интересовать соседей как сами по себе, так и с точки зрения конкуренции с Арменией. Однако ключевым ресурсом Сюника в век, когда вода становится новой нефтью, как и в век старой нефти, остаётся его идеологическое и историческое наследие. По убеждению Нжде, жители Сюника всё равно встали бы на защиту своих гор даже без его предводительства, ибо осознавали ценность своей естественной крепости для собственной защиты. Окончательное забвение истинных союзников армянского мира – нас самих и наших гор – и вкуса сопротивления и побед отведёт армянский этнос в его «никуда» – небытие – без Сюника.
