Из четвёртого мира в третий и обратно
Колониализм традиционно ассоциируется со статусом страны «третьего мира», бывшей колонии, освободившейся в 1960-х и позже от власти метрополии в Лондоне, Париже или Амстердаме. Такие страны имеют собственные слабые институты и не могут обеспечить достойный уровень жизни для своих граждан во многом из-за последствий колониального прошлого. При этом они имеют представительство в ООН и региональных объединениях, чеканят собственные деньги, выдают паспорта и, как правило, имеют возможность отправлять свои команды на Олимпийские игры. Однако принадлежность к социально-экономическому «третьему миру» стала синонимичной недостаточному развитию лишь относительно недавно: раньше она обозначала государства, гордо неприсоединившиеся к борьбе между «капиталистическим» и «социалистическим» блоком, возглавляемыми США и СССР.
Тем не менее, отказавшиеся когда-то от участия в геополитической борьбе страны «третьего мира» всё чаще сталкиваются с междоусобными конфликтами, во многом вытекающими из их колониальной истории и (или) требующими вмешательства стран первого и второго мира для их разрешения. Как правило, эти разногласия затягивают их в ещё более значительную де-факто неоколониальную зависимость от крупных и региональных игроков. Швейцарский секрет мира и стабильности очевидно не работает на глобальном Юге и Востоке.
Отсутствие собственных развитых возможностей контроля насилия на собственной территории приводит к необходимости кабальных кредитов на «развитие», разворачивания иностранных военных баз, привлечения международных усилий для контроля международной организованной преступности (в основном наркотрафика и торговли людьми).
Однако в той или иной мере бесславной участи сотни таких стран могут позавидовать те, о ком говорят ещё меньше, – так называемые народы «четвёртого мира». Это этносы, оставшиеся без государства в эпоху беспрецедентного роста количества государств-членов ООН. Казалось бы, им не на что надеяться, ведь мир уже поделен и переделен. И именно это и успокаивает страны «третьего мира», которые уверены, что у них может не быть всего, что защищает их как государство сегодня и завтра: возможности принимать самостоятельные решения, устойчивого развития, контроля над насилием на собственной территории, даже участков этой территории, но будет тот самый флаг у штаба-квартиры ООН и, непременно, собственная казна, обслуживающая узкий круг власть имущих.
Новые государства, новые цепи
В широком смысле современный колониализм – это всё то, что сдерживает развитие и вынуждает оставаться страной третьего мира, при этом не защищает от скатывания в четвертый. Кроме того, он не столь явный и создаёт у колонизируемых иллюзию контроля, хоть уже и не нуждается в сокрытии. Он более «легитимный», чем когда-либо, поскольку в чистом виде является выбором «туземцев», не готовых взять на себя ответственность за собственное благополучие. Как правило, колонизаторы, которые, как и раньше, уверены в собственном культурном превосходстве, не ошибаются, создавая колонии условия для реализации лишь низших ступеней пирамиды Маслоу.
Безусловно, у современного колониализма есть и отличия. В рамках либерального миропорядка он стал многосторонним и приобрёл больше явных измерений, и теперь у одной колонии может быть несколько хозяев, причем среди не только государственных акторов, но и мультинациональных корпораций. Международные институты обслуживают интересы самых развитых наций – их создателей, а самые неразвитые довольствуются их «гуманитарной поддержкой». Кроме того, новый колониализм заменил стеклянные бусы твёрдой валютой в надёжных, а не колониальных, банках. Для увеличения этих активов компрадорской буржуазии необходимо оставаться у власти, и тут метрополия может отплатить ей политической поддержкой взамен на дальнейшее обогащение за счёт выкачивания из страны невозобновляемых ресурсов.
Важнейший из этих ресурсов – люди, жизнями которых платят нерадивые народы, не инвестирующие в собственную безопасность.
Причём безопасность – это не только армия, развитие которой санкционируется колониальными хозяевами. Это ещё и образование и истинная борьба с коррупцией, предотвращающие бесчисленные жертвы от землетрясений, пожаров и наводнений, а также автокатастроф. Это развитие здравоохранения, которое иначе способно погубить не меньше людей и их будущих поколений, чем войны. Утечка мозгов, постоянные жертвы, эпидемии и наследственные заболевания – естественное последствие отсутствия таких долгосрочных инвестиций, которые не интересуют компрадорскую буржуазию, поскольку она работает на будущее своих детей в тех самых странах первого мира, где хранит те самые подлежащие инвестированию деньги.
В этом нет даже глубинного коварного умысла. Как правило, такая власть и народ и не знают или не помнят, что независимое государство не строится по инерционной колониальной логике. Отличительная особенность такого мышления – его близорукость. Экономический неоколониализм обеспечивает приток денег взамен на сырьё. Как правило, с этими деньгами приходят и иностранные управленцы, а местное население становится дешёвой рабочей силой и эмигрирует. Более долгосрочный отток обеспечивается долговыми ловушками, расставляемыми крупными инфраструктурными инвесторами (государствами и международными организациями вроде МВФ), в результате которых страна, получившая ощутимую сумму «здесь и сейчас», де-факто попадает в порочный круг зависимости и оказывается под прямым внешним управлением практически «раз и навсегда», особенно если эта сумма расходится по карманам, а не инвестируется в развитие в действительности.
Стране, в которой компрадорская буржуазия не планирует даже свою пенсию, нет никакой необходимости уменьшать долговую нагрузку. Шри-Ланка и Эквадор – самые последние жертвы такой оппортунистской политики займов, в результате которой они не только вынуждены передавать страну по частям под прямое внешнее управление, но и неспособны получить даже международную помощь без согласия кредитора (в данном случае Китая) реструктурировать долг. Не видят эти «посредники» и необходимости и добиваться выгодных условий выдачи таких кредитов и большей гибкости в их выполнении. Плачевные результаты либерализации экономики в развивающихся странах, в том числе в виде сокращения государственной поддержки здравоохранения и образования, широко известны, но кто может быть заинтересован в независимости колонии больше неё самой?
Повсюду и нигде: невидимые сети колониализма
Неоколониализм беспощаден и к тем, кто игнорирует экологические проблемы. Лишь колонии допускают неэкологичную добычу природных ресурсов на своей территории и загрязнение своего воздуха и водоемов. Это напрямую приводит к кризисам здравоохранения, опустошению районов страны, утрате их культурного наследия и упущенными возможностями для будущего развития. Индонезия, Вьетнам, Филиппины, Шри-Ланка – одни из многих глобальных свалок, не имеющих достаточных ресурсов для экологичного уничтожения и переработки мусора, которые в лучших колониальных традициях ещё и обвиняются в неспособности уменьшить выбросы углекислого газа.
Современный колониализм всё чаще направлен напрямую направлен на культуру с целью стирания идентичности и насаждения полного контроля.
В отличие от жителей колонии, метрополии играют вдолгую и сокращают свои издержки, инвестируя в формирование нового мышления «аборигенов», а не выбирая более дешевые способы насаждения своей повестки здесь и сейчас.
Порой для реализации этого сценария даже нет необходимости в контроле образовательной политики и политики памяти. Некомпетентность и отсутствие мотивации правящего класса приводят к тому же исходу, в особенности если большая часть этноса проживает за рубежом и попросту подвергается языковой ассимиляции в отсутствие контрсилы со стороны «государства». Такая колония вскоре самостоятельно забудет исторические топонимы, отличительные атрибуты собственной культуры, да и историю вообще, так что даже не станет сопротивляться альтернативному прочтению её истории, краже её наследия и оккупации территорий, которые помнят её силу.
Конечно, в современном мире, помимо людей, финансов и территорий, появились и другие валюты – данные и внимание. И снова «третий мир» отличается полным отсутствием инициативы в вопросе защиты собственных граждан. Не перенимая практики развитых стран по регулированию деятельности технологических корпораций и ликвидации цифрового неравенства, колониальные власти делают своих подданных уязвимыми уже не перед отдельными рабовладельцами, а перед людьми во всех точках планеты. Кроме того, страны, отказывающиеся от собственных дата-центров и сопутствующей инфраструктуры, ставят свой цифровой способ связи с миром под угрозу.
Интернет становится инструментом неопосредованного контроля масс, и жители колоний не только становятся уязвимыми перед мошенничеством и внешней разведкой, но и потребляют опасный для ментального здоровья контент и пропаганду колонизаторов. Результат – выученная беспомощность, отказ от борьбы за независимость, а в совокупности с проваленной образовательной и идеологической политикой и непонимание её необходимости. Впрочем, добиться такого исхода можно и заполнением цифрового сегмента развлекательным контентом и фейковыми новостями, тем самым «отсоединив» людей от реальных проблем. Онлайн-поляризация – ещё одно плачевное и контролируемое проявление современного колониализма, парализующее сплочение «аборигенов» вокруг государственных вопросов.
Кому-то такое видение современного колониализма покажется виктимблеймингом (обвинением жертвы), и отчасти справедливо, поскольку винить лишь себя или исключительно других, – две крайние детские позиции. Именно поэтому зрелые нации не оказываются в статусе колоний. В следующих статьях порассуждаем о том, как колониализм проявляется в Третьей республике и почему мы не сможем долго позволять себе «роскошь» принадлежности к «третьему миру».
